Бензин стоил недорого, потому самолетами рыбхозы вывозили рыбу в Якутск, а потом в крупные города. А еще меха, груз ценный, продавался за валюту за границу. Были рейсы и вовсе особые, когда с приисков вывозили намытое артелями золото. По весу немного – пятьдесят – сто килограмм, а стоимости солидной. С золотом и охрана вооруженная и кассир летели в Якутск.
Однако вылет к ним едва не обернулся бедой. Два дня подряд пурга, снега нападало сразу много, почти по колено. Технические службы с ног сбились. На самолетах надо менять колесные шасси на лыжные. В первую очередь занимались самолетами пассажирских линий, они графиковые. Пока механики хлопотали у самолетов, Павел разговорился с пилотами-старожилами, кто в Якутии не первый год. Они как раз обсуждали, как и где лучше садиться на лыжах. Один из пилотов сказал:
– Парни, проблемы две. Первая и главная – на лыжах нет тормозов. Поэтому приземляться в начале полосы и не делать размашистых движений рулями направления. Может развернуть, и поедете боком, как на машине в гололед.
Павел слушал внимательно. Кто-то из новичков сразу спросил:
– А вторая проблема?
– Как после стоянки тронуться.
– Шутите?
– При пробеге лыжи о снежный наст трутся, немного нагреваются. Зарулил ты на стоянку, движки заглушил и ушел. Под лыжами снег слегка подтаял, совсем немного. И замерз. Лыжи намертво прихватило, утром не стронешь даже на форсаже.
Молчали несколько минут, переваривая. Потом Павел спросил:
– И какой же выход?
– Берете с собой кувалду в полет, можно большую деревянную, вроде киянки плотницкой. Начинаете бить – колотить по пяткам лыжи. Главное – стронуть с места, все три.
– Хвостовую тоже?
– Обязательно.
Озадачились пилоты. Как это? Без тормозов? А если полосы не хватит? Взлетный вес восемь тонн, коли понесет, все на своем пути разрушит и сам деформируется. Тогда аппарат под списание, а летчики под суд.
Когда заняли места в самолете, Павел волновался, как при боевом вылете. Пассажиров всего четверо, поскольку лететь к Оймякону, но не в сам поселок, а на прииск. Откуда поступила заявка на спецгруз. Пассажиры подвернулись случайно. Одному, можно сказать, повезло, командирован из столицы был именно на этот прииск с проверкой. В этот год прекратили свою старательскую работу артели, на местах добычи их заменили государственные предприятия «Алдан-золото».
Механики авиапечами моторы прогрели, потом запустили. Павел получил разрешение на рулежку на ВПП. Самолет сдвинулся легко. Лыжи-то только поставили, и примерзнуть они никак не могли. Вырулил на старт, получил разрешение на вылет. Механик застопорил рычагом с тросовым приводом хвостовую лыжу. Взлет!
Моторы ревут, самолет легко разбегается, уже в воздухе. Шасси убирать нельзя, все полеты с лыжами так и торчат «ноги», создавая повышенное сопротивление, снижая скорость и пожирая бензин. Правда, при полной загрузке в 2320 килограмм его хватало на десять часов полета. Причем шасси контрились, чтобы экипаж по ошибке не убрал. Когда лыжи ломались, вариант оставался для посадки один – на брюхо. Выживали после такой посадки не все. И еще был нехороший момент. Тяговооруженность у Ли-2 невелика. В случае отказа одного двигателя при условии неполной загрузки самолет мог лететь только в горизонтальном полете. При полной нагрузке, да при встречном ветре один мотор, даже на форсаже, полет по горизонтали не обеспечивал, начинал медленно терять высоту. При торчащих лыжах ситуация усугублялась, даже при зафлюгированном винте неработающего мотора.
На настоящих «Дугласах ДС-3», где стояли американские моторы «Райт-Циклон», их мощность была выше, по 1200 л. с. у каждого мотора. Прибавка в двадцать процентов солидная. А его ухудшенная копия Ли-2 даже высоту набирал медленно. На рабочий эшелон в две тысячи метров заползал мучительные 40–45 минут. Чаще высоты рабочие были в 1500–1800 метров. Казалось бы – какая разница? Но такие высоты для полета неблагоприятны, кучевые облака, грозящие ливнем летом или снегом зимой, с обледенением, болтанкой, когда пассажиров тошнит. А еще горы, которых в Якутии хватает, их еще перемахнуть надо.
После вполне обычного взлета Павел повеселел. Не так страшен черт, как его малюют. Погода после двух суток снегопада солнечная, яркая. Видимость – «миллион на миллион», как говорили летчики. Вот черные очки зря не купил, посетовал Павел. При взгляде вниз, на землю, с некоторых ракурсов глаза слепит. Полет проходил штатно, Павел повеселел. Скоро прииск, начал снижение. На высоте тысяча метров началось обледенение, самолет стал с ленцой слушаться рулей, а с винтов срывались кусочки льда и били по фюзеляжу. Воздух влажный, поскольку рядом море и мороз. Но уже и прииск виден и посадочная площадка, девственно чистая от снега.