Павел на приборы посмотрел. Температура и давление масла в норме, сразу ручку управления двигателем вперед до отказа. На колесном шасси ноги на тормозах, а на лыжном не получится, самолет сразу двигаться начинает, хотя мотор не набрал еще максимальные две тысячи оборотов в минуту. Провожающих, как в больших аэропортах, нет. Промелькнул слева барак и «Аннушка» уже оторвалась от земли. Набрали двести метров высоты, разворот и самолет ложится на курс к Якутску. Высоту набирали, впереди горные хребты. Вроде и невысокие. Но врезаться можно запросто, особенно если видимость неважная и турбулентность. Кидает самолет воздушным потоком вниз на сотню метров, пассажиры говорят – воздушная яма, и встреча с заснеженными вершинами неизбежна. Поэтому хотелось иметь запас по высоте метров пятьсот.
Несколько горных хребтов идут по территории Якутии. Есть горы совсем низкие, как Молотова, фактически ровное плато высотой восемьдесят метров. В противовес горы Победа в 3003 метра, на северо-востоке от поселка Усть-Нера, высшая точка хребта Черского и она же высшая точка Якутии. Немного ниже – 2959 метров Муус-Хайя, или Ледяная гора, что на юго-запад от Оймякона. Так что Якутия – не только тундра, но и горы. И лучше бы на одномоторном самолете над горами не летать.
После вчерашней пурги внизу сплошная белизна, на земле почти никаких ориентиров не видно, да и определиться с высотой визуально нельзя, одна надежда на приборы. Наводку, корректировку, дают радиополукомпасы, работающие от радиомаяков. Ныне такие способы наведения ушли в архивное прошлое, навигация спутниковая, что для кораблей, что для самолетов. Она значительно более точная.
После пурги в атмосфере тихо, нет ветра, нет болтанки. Долетели спокойно, приземлились. А командир авиаотряда к себе требует. Мол – пиши объяснительную по поводу вынужденной посадки. Ведь знает, что садились по неблагоприятным погодным условиям. Это с Зырянки постарались. Им сообщили по рации, что борт с запасными частями вылетел. Через несколько часов они услышали звук мотора самолета в снежной круговерти, а потом он пропал. Обеспокоились – не повернул ли пилот куда-нибудь на запасной аэродром? Отбили радио. А самолет уже сидел на вынужденной недалеко от поселка.
Вынужденная посадка – это брак в работе. Техника не подвела, метеоролог дал неверный прогноз или пилот оплошал? Виновного надо сыскать и наказать, дабы другим неповадно было, а еще срезать премию, у кого она была.
Командир вздохнул.
– А мы планировали представить тебя на классность.
Павел засмеялся. По квалификационным испытаниям пилотам присваивали классы от первого до четвертого. Потом четвертый класс убрали, осталось три. Летчик высшего, первого класса должен был осуществлять взлет и посадку при нижней границе облачности восемьсот метров и видимости шестьсот метров. Павел такие трудные посадки имел по нескольку в месяц, а вынужденную посадку провел при видимости метров сто – двести, а нижнюю границу никто определить бы не смог, сплошная снежная пелена. К тому же под ним не аэродром был, где посадочная полоса подготовлена, есть ближний и дальний привод, где ВПП бетонная и подвохов в виде камней или деревьев ждать не приходится. Сказал лишь в свое оправдание:
– За такую посадку свечку в церкви ставить надо, хоть я и неверующий. Видимость максимум сто метров и пурга. Сел вообще не на площадку. В Зырянке света не было, ни одного огонька не видно.
Черт с ней, с классностью, хотя обидно. За каждый класс доплаты к зарплате, но начинаются они с четвертого, самого низкого. И при условии, что налет в месяц не меньше 90 часов. Обычно после выпуска из одного из авиаучилищ Гражданского воздушного флота, коих четыре – Ульяновское, Бугурусланское, Краснокутское и Сасовское, молодой пилот начинал вторым на Ан-2, года через три становился командиром этого самолета. Затем следующая ступень – Ли-2. Немного позже, с появлением Ил-12 или Ил-14 уже на них. С этих самолетов на Ан-24, первые турбовинтовые.
Доплат жаль. Хоть есть классность, хоть нет, а рисковать приходится одинаково, и налет у него приличный, за месяц по сто пятьдесят часов, переработки. Они тоже оплачиваются, но выматывают.
Командир авиаотряда сам пилот, понимал нелепость обвинений в вынужденной посадке. Пилот сохранил самолет, людей, груз. Причем груз доставил, генераторы быстро отремонтировали. Но отреагировать положено.