Летние каникулы 1913 года Шура рассчитывал, как обычно, провести вместе со всеми в Орехове. Однако папа решил иначе.
Он позвал Шуру в кабинет, посадил рядом с собой на тахту и сказал:
— Я считаю, что тебе следует на собственном опыте познать цену труда. Ты собираешься стать инженером. У тебя под началом будет много рабочих и надо знать, каково им приходится. Только при этом условии можно стать достойным человеком. Как специалисту, тебе также необходимо овладеть всеми профессиями, которые нужны при изготовлении моторов. Я написал письмо своему приятелю, который работает в Риге в акционерном обществе, выпускающем нефтяные двигатели. Он устроит тебя на завод простым рабочим. Жить будешь на то, что заработаешь. Вот письмо к нему, билет до Риги и три рубля на дорогу. — И папа подал конверт и зеленую трехрублевку.
Делать было нечего. Шура поехал в Ригу и там поступил на завод, выпускающий нефтяные двигатели для сельского хозяйства — одноцилиндровые, громоздкие, неуклюжие.
Поначалу его заставили таскать песок для земляных форм в литейном цехе.
Ригу у Микулина так и не нашлось сил толком осмотреть. Он работал по двенадцать часов в литейной, задыхаясь от дыма и копоти, жара расплавленного металла, в механическом цехе, где с потолка спускались, переплетаясь, приводные ремни трансмиссий, приводящие в движение станки, он глох от ударов молота в кузнечном отделении и напряженно, до боли в глазах, собирал моторы. От усталости, хотя физически он был парнем очень крепким, к концу дня подкашивались ноги. Сил едва хватало добраться до дому, смыть с себя грязь и наскоро поесть. И тут же валился на койку и засыпал, как убитый, пока на рассвете не будил вой заводского гудка. В воскресенье же, отоспавшись, с сыном приятеля отца садились на велосипеды и ехали на взморье купаться. Все остальное свободное время Шура спал. Теперь на своей собственной шкуре он понял, как глубоко был прав отец, требуя восьмичасового рабочего дня.
Но при всем этом Микулин быстро приобретал не одни только трудовые навыки. Раньше он знал, что такое конструкция машины, теперь же он буквально на себе испытал, что такое технология ее изготовления. И если не учитывать технологию, конструкция окажется мертворожденной.
Дни тянулись монотонной чередой. Но под конец пребывания на заводе ему неожиданно повезло.
Чтобы завоевать рынок для своих моторов, акционерная компания решила выпускать их не только в стационарном варианте, но и в передвижном. Для этой цели обычный тяжелый стационарный мотор, устанавливаемый на многотонном бетонном фундаменте, решили поставить на небольшую плиту, а все это сооружение — на платформу, похожую на телегу, потому что, помимо колес, спереди у нее имелось дышло, в которое впрягали пару здоровенных битюгов, собственно говоря, превращавших стационарный мотор в передвижной. Выпуск новых моторов был широко разрекламирован: ведь они могли работать и на току во время уборки хлеба, и на мельницах, и применяться для привода насосов при поливе.
В день выпуска нового мотора завод не работал и всем мастеровым было приказано собраться в праздничной одежде на площади перед заводскими воротами. Рядом с ними соорудили трибуну. В полдень все собрались. На трибуне во фраках и цилиндрах стояли акционеры вместе с женами. Горели на солнце золотые ризы священника — готовился молебен, а отец-дьякон, громоподобно покашливая, собирался провозгласить многие лета. Фотографы спешно устанавливали свои аппараты. Гремел оркестр, созывая зевак. Все было очень торжественно.
Наконец, растворились заводские ворота и показалась платформа, влекомая битюгами. Под звуки оркестра она выехала на площадь. На платформе, рядом с мотором, стояли двое: рабочий по прозвищу «Старик» и, разумеется, Микулин, который вызвался помочь ему запустить двигатель.
В наступившей тишине прозвучала речь директора завода. Битюгов распрягли и увели, а к мотору приблизился поп с дьяконом и начали молебен. Все обнажили головы. Микулин, морщась от приторного аромата ладана, уже мысленно примерялся, как ловчее крутить маховик, чтобы запустить двигатель.
Но вот молебен кончился, распорядитель махнул рукой, и Микулин вместе со Стариком под игривые звуки польки начал раскручивать тяжелые маховики.
Пах! — выстрелил двигатель и затем снова — пах! И начал пыхтеть ровнее. Маховики раскручивались. В эту минуту Микулин вдруг ощутил удары по пяткам. Взглянув вниз, он с изумлением увидел, что платформа подскакивает все сильнее и сильнее и одновременно начинает двигаться вперед.