Однако при вручении денег (организацию конкурса финансировал Союз земств и городов — Земгор) ему весьма прозрачно намекнули, что почти всю премию надлежит пожертвовать Земгору на войну, что Микулин и вынужден был сделать.
Однако Шура начал купаться в лучах славы — его интервьюировали репортеры и в нескольких газетах появилось сообщение о его победе на конкурсе. Это дало совершенно неожиданный эффект. Папа, который в это время жил в Нижнем Новгороде, вдруг стал получать со всех сторон поздравления: подумать только, сын не только известный изобретатель, но и жертвует свою премию на войну. Строгий папа неожиданно расчувствовался и подарил сыну… мотоцикл.
Мотоцикл марки «Пежо» был довольно-таки допотопным, с ременной передачей. Но восторг Микулина, буквально танцевавшего вокруг него с гаечным ключом, был непередаваем. Тотчас же Шура начал копаться в потрохах мотоцикла, усовершенствуя и изобретая. Мама же на этот подарок реагировала со слезами, так как была абсолютно уверена, что Шура теперь обязательно свернет шею. И была недалека от истины, потому что Микулин мгновенно превратился в завзятого лихача. Так, он на пари проехал по трамвайному рельсу, ни разу не сойдя с него, с Борей Стечкиным на багажнике от Театральной площади до Сокольников, почти не держась за руль руками. Впрочем, он был не одинок: и Архангельский, и Стечкин тоже были лихачами. К тому времени в распоряжение Жуковского Военно-промышленным комитетом был выделен «Форд», но без шофера, так как почти все водители были мобилизованы в армию. Поэтому Жуковского по очереди возили Архангельский, Микулин и Стечкин.
Как-то Архангельский решил продемонстрировать Николаю Егоровичу свое мастерство. На перекрестке он приметил два трамвая, движущихся навстречу друг другу. Притормозив, Архангельский подождал, пока они сблизятся, а затем, резко дав газ, помчался им наперерез и проскочил буквально в метре от них. Потом, гордо улыбнувшись, он повернулся и увидел суровое лицо Жуковского. Тот жестом показал ему: «Притормози».
Архангельский остановил машину. Жуковский молча вышел из нее и демонстративно отправился пешком.
Покрасневший от стыда Архангельский следил за ним, потом поехал вперед и, обогнав, отворил дверцу автомобиля. Жуковский, словно не замечая его, продолжал идти. Архангельский снова обогнал его. Опять Жуковский прошел мимо. Наконец, на третий раз Жуковский, взглянув на его огорченное лицо, сел в машину.
— Николай Егорович, — сказал Архангельский, — честное слово, я никогда не буду…
— Ну, ладно, «длинный», — улыбнулся Жуковский, — поехали.
4. ТАЙНА ДМИТРОВСКОГО ЛЕСА
Появление авиационных бомб потребовало изобретения авиационных прицелов. Именно к этому времени и относится первое знакомство Микулина с Николаем Николаевичем Лебеденко — владельцем лаборатории военных изобретений. Война властно вторглась в мирную московскую жизнь. Дорожали продукты, на площадях офицеры муштровали запасных солдат из маршевых батальонов, по ночам по Москве курсировали санитарные трамваи, перевозящие раненых с вокзалов в госпитали, а газеты пестрели фамилиями офицеров, павших в боях, и все больше и больше людей носили траур. И вместе с тем в Москве появилось множество новых богачей, которые кутили в ресторанах, толкались на бирже и обивали пороги военного ведомства в ожидании выгодных военных заказов.
На неподготовленности России к войне и продажности царской администрации начал спекулировать и Лебеденко, который очень быстро смекнул, что, организовав под своим началом группу инженеров, он сможет получать от Военно-промышленного комитета огромные деньги на разработку различных изобретений. Причем деньги предоставлялись практически бесконтрольно, и, следовательно, присвоить львиную долю из них было очень легко.
Невысокого роста, черноволосый, с безукоризненным пробором на голове, с черными усами, подстриженными по-английски, упитанный, но не толстый, он передвигался мягкой кошачьей походкой. Движения его были одновременно плавные и стремительные, как у вышколенного официанта из фешенебельного ресторана, знакомства у него были самые сногсшибательные, от князя Львова и военного министра до Жуковского. Лебеденко даже умудрился получить аудиенцию у Николая II, после чего патриоту-изобретателю было обеспечено августейшее покровительство.