Но конструкция получалась столь сложной, что даже такой блестящий теоретик, как Стечкин, оказался бессильным: уже очень хитроумную траекторию описывали при движении шайбы АМБС.
Микулин уныло посмотрел на Стечкина, тот смущенно протирал стекла пенсне, пожимал плечами.
— Знаешь, что? — вдруг оживился Микулин. — Попросим дядю Колю посчитать.
— А удобно ли?
— Да ведь никто, кроме него, этого сделать не сможет.
— Верно.
— Только не сами будем просить, а пусть Лебеденко к нему поедет.
Жуковский согласился. Придя вечером домой, Микулин отдал Жуковскому материалы и тот положил их себе на стол в кабинете. Шура же, напившись чаю, лег спать и мгновенно уснул.
Проснулся он от того, что кто-то потряс его за плечо. Открыв глаза, увидел стоящего рядом Жуковского. Бросил взгляд на часы: было 3 часа ночи. Шура удивленно взглянул на дядю.
— А ты знаешь, какую любопытную задачку принес ты мне с мотором? — тонким голосом сказал Николай Егорович, помахивая стопкой исписанных листов. — Оказывается, палец на вашей шайбе, заменяющий коленвал, описывает траекторию восьмерки. Вот расчет.
С помощью Жуковского дело пошло быстрее, и вскоре Микулин и Стечкин приступили к компоновке мотора. Работали на квартире у Стечкина днями напролет, по очереди валясь от усталости на жесткую койку. Примерно через неделю Микулин вдруг посмотрел в окно на воробьев, сидящих на дереве, что росло против дома, и объявил:
— Перерыв, Стечкин. Сейчас мы с тобой охотиться будем.
— На кого? — удивился тот.
— На ворон и воробьев, — торжественно сказал Шура. — Из духового ружья.
— А где ружье?
— Сейчас сделаем.
Микулин оторвал длинную полоску ватмана и свернул ее трубочкой, перетянул ниткой. Сложил из бумаги фунтик, вставил в его основание стальное перо от ручки. Стечкин с любопытством следил за ним. Микулин вставил фунтик в трубочку, подошел к окну и отворил форточку. Выставил трубку и, набрав воздуха в легкие, с силой дунул. Фунтик, как стрела, вылетел из трубки и, пролетев пару метров, вонзился в ворону. Та рухнула с ветки. Микулин издал торжествующий вопль. Дрожа от нетерпения, Стечкин схватил трубку, сделал фунтик и вторым выстрелом сшиб воробья. Так два будущих академика отдыхали в перерывах, проектируя двигатель, который до сих пор удивляет специалистов оригинальностью решения.
Но вот проект был готов, и Лебеденко передал заказ на него на московский заводик фирмы «Ош и Везер», в Замоскворечье.
Тогда еще Микулин не сознавал, что мало спроектировать мотор, надо еще иметь и экспериментальную базу, и то, что называют «культурой машиностроения». Ведь подавляющее большинство технических новинок хозяева заводов попросту импортировали из-за границы вместе с технологией.
Когда мотор, наконец, после бесчисленных проволочек был построен, его собрали в сарае на территории МВТУ. Наконец его запустили. Мотор заработал и проработал… три минуты. Пришлось его разбирать, искать поломку. Гнулись шатуны. Ломали голову: почему? Выпрямляли их. Снова собирали АМБС, снова он работал несколько минут, снова ломался и все начиналось сначала.
Микулин прямо извелся. Он еще не знал, что такое доводка новой машины, когда все детские болезни в ней приобретают характер эпидемии. А на заводе не очень-то торопились с заказом, тем более что милейший Николай Николаевич Лебеденко время от времени исчезал невесть куда. Счета его фирмы оказались неоплаченными, и возмущенные заказчики закатывали скандалы его секретарше, не получали жалованья сотрудники.
Впрочем, последнее мало волновало Микулина, он был согласен вообще работать бесплатно, лишь бы скорей построили мотор.
Тем временем Лебеденко развил бурную деятельность. В глухом лесу под Дмитровом по его распоряжению проложили узкоколейку и доставили туда части корпуса «нетопыря». Сборку вели солдаты. Место сборки обнесли проволокой. Туда же Лебеденко приказал доставить и оба «майбаха», хотя Микулин и предупреждал его, что их мощности будет недостаточно. Однако Лебеденко лишь отмахнулся: ему нужно было срочно устроить инсценировку с «нетопырем», чтобы получить от военного ведомства очередной «кусок» обещанного миллиона.
И кроме того, он уже придумал, как заработать на продаже АМБС. Однажды Микулин и Стечкин получили приглашение на банкет в «Националь». Явившись, братья с изумлением обнаружили Лебеденко, энергично обхаживающего каких-то двух американцев. Микулин и Стечкин были представлены заморским гостям и потом посажены в дальнем конце богато накрытого стола. Жуя осетрину, Микулин зорко следил за Лебеденко и, наконец, шепнул брату: