— Граждане, — начал Микулин, — я правда забыл свой мандат, но здесь за углом отделение милиции. Там меня знают. Пройдемте, пожалуйста, туда, это рядом.
— Идемте, — сказал высокий.
Дежурный милиционер изумленно округлил глаза, увидев Микулина под дулом револьвера.
— Я председатель ВЧК Дзержинский, — коротко сказал высокий, подходя к милиционеру, — вы знаете этого человека?
— Да, товарищ Дзержинский, — недоумевая, ответил тот, — это Микулин, инспектор Московской губернской автосекции. Он здесь дежурит сегодня. А что произошло?
— А то, что товарищ Микулин, став на пост, забыл свой мандат. А вы, не проверив, допустили его на пост.
Микулин с открытым от изумления ртом следил за разговором.
— Чего же ты, Микулин, — укоризненно сказал милиционер, — вот надейся на вас, интеллигенцию.
Милиционер хотел еще кой-чего добавить по его адресу, но, покосившись на Дзержинского, умолк.
— А фары-то у вас, товарищ председатель ВЧК, не горят, — набрался храбрости Микулин. — Ведь темно, опасно так ездить.
— Что-то испортилось, — коротко ответил Дзержинский.
— Я вам починю, — рванулся Микулин.
Большой черный лимузин стоял у отделения милиции. Микулин решительно подошел к нему и поднял крышку капота. Найти повреждение оказалось парой пустяков, в одном месте попросту отскочил контакт. Закрепив его, Микулин коротко сказал водителю: «Зажигай». Фары автомобиля ярко вспыхнули, осветив здание пожарного депо.
— Ну, спасибо, товарищ Микулин, — услышал он за спиной голос Дзержинского, — только впредь, становясь на пост, будьте внимательнее.
Машина, взревев мотором, рванулась с места…
Кроме автоинспекции Микулин, по приглашению Стечкина, начал работать в отделе изобретений при ВСНХ. Ему пришлось принимать изобретателей, давать им консультации и, наконец, вести экспертизу заявок на изобретения. Помимо этого, по утрам он продолжал работать в расчетно-испытательном бюро лаборатории МВТУ, помогая Жуковскому. По тем временам это было обычное явление: тот, кто не работал сразу на трех-четырех должностях, считался бездельником. Ведь людей-то не хватало. А работы все прибавлялось и прибавлялось. Особенно у Жуковского. В это время уже была создана Рабоче-Крестьянская Красная Армия. И при ней управление Воздушного Флота. Уже с первых дней гражданской войны красные летчики приняли участие в боях. Естественно, что командование Воздушного Флота с огромным вниманием отнеслось к работам Жуковского и его учеников. Им были незамедлительно отпущены необходимые средства.
30 октября 1918 года при научно-техническом отделе ВСНХ создали аэродинамическую секцию. Заседания секции проходили на квартире у Жуковского в Мыльниковом переулке. И с первых же дней существования секции был поставлен вопрос о создании ЦАГИ — Центрального аэрогидродинамического института, где должны были вестись общетеоретические изыскания, созданы отдел авиационных исследований, где проводились бы эксперименты в области самолето- и моторостроения, отдел ветряных двигателей, отдел изучения и разработки конструкций и отдел научно-технической специализации.
1 декабря 1918 года Жуковский вместе с Туполевым отправились на Мясницкую площадь, в научно-технический отдел ВСНХ. Там им было сообщено, что проект создания ЦАГИ утвержден и что Советская власть выделяет на новый институт 212 650 рублей. Наконец-то мечта Жуковского получила могучие крылья.
5. ПОДАРОК ДЗЕРЖИНСКОГО
Работая в автосекции, Шура неожиданно сдружился со своим начальником — Литвиным-Седым. Старый большевик подолгу беседовал с Микулиным. Это был первый большевик, с которым Шура встретился, и с огромным интересом и вниманием он слушал его. По сути дела, именно с ним Микулин проходил первые уроки политграмоты. И еще одна деталь поражала Микулина. И Литвин-Седой, и многие его друзья-большевики назначались на очень большие посты и, обладая огромной властью, оказались подлинными бессребрениками. Они голодали и холодали ровно так же, как и все рядовые сотрудники. Более того, никому из них в голову бы не пришло злоупотребить своей властью, чтобы получить какие-нибудь материальные блага. А в памяти Микулина еще были свежи воспоминания о царских чиновниках и о Лебеденко. Если учесть, что папа воспитывал его самого как бессребреника, то очень скоро Микулин пришел к выводу, что большевики — это самые честные люди на свете, и только они и способны спасти Россию.
В то время круг обязанностей новорожденного ЦАГИ и, следовательно, Жуковского все более и более расширялся.