Однако самолету не суждено было взлететь — мотор «майбах» оказался слишком слабым. Вот почему к этому времени на тогда еще немногих моторостроительных заводах конструкторы пыталась создать первые образцы советских авиадвигателей.
Николай Николаевич Поликарпов построил двухместный учебный биплан У-2 — тот самый легендарный «небесный тихоход», который прожил в отечественной авиации удивительно долгую жизнь. Еще до середины 50-х годов можно было его видеть на аэродромах. Правда, из уважения к замечательным заслугам конструктора в годы Великой Отечественной войны его стали называть По-2.
Так вот, для У-2 нужен был 100-сильный мотор. И Николай Романович Бриллинг решил заняться постройкой такого мотора с воздушным охлаждением.
В то время Микулин уже стал главным конструктором НАМИ по авиационным двигателям. Двигатель, названный НАМИ-100, был сконструирован и построен опять-таки очень быстро. И работал он хорошо. А в серию не пошел. Его конкурентом оказался мотор М-11, сконструированный известным впоследствии специалистом по двигателям с воздушным охлаждением Аркадием Дмитриевичем Швецовым.
В общем-то характеристики НАМИ-100 и М-11 практически были равны. Но предпочтение отдали двигателю Швецова, потому что он его сделал на заводе «Мотор», а это значило, что завод сможет быстро освоить его серийный выпуск. Микулин же из этой истории извлек важный урок: мало сделать хороший двигатель, надо еще иметь завод для его постановки на серию и проектировать двигатель именно с учетом этой постановки. Только тогда конструктору откроют «зеленую улицу».
В НАМИ у Шуры появилось много новых друзей. В частности, Костя Шарапов, которому Бриллинг поручил работу над самыми первыми советскими малолитражными автомобилями марки НАМИ-1. Кстати, когда автомобили были построены, то обкатку их поручили автору — Косте Шарапову, и, разумеется, Шуре Микулину, у которого при виде баранки руля начинался прямо-таки зуд в руках.
Не были забыты и аэросани. Теперь аэросани строили также и в ЦАГИ. А недавно организованный Осовиахим устраивал агитпробеги аэросаней. Вряд ли надо говорить, что Микулин и Архангельский были их постоянными участниками — только теперь в разных командах. На старте одного из таких агитпробегов с Микулиным случилось такое, после чего он стал брить голову.
…Как-то, зайдя к Бриллингу домой, Шура вдруг увидел его дочерей. То, что Николай Романович отличался необычайно благородной и красивой внешностью, Микулин подметил еще во время первой встречи в 1912 году. Но что у него три такие красавицы дочери, Шура не ожидал. И потребовал от Кости Шарапова, чтобы он его немедленно познакомил с ними и особенно со средней — Машей.
Примерно в это же время, причесываясь перед зеркалом, Шура с ужасом заметил, что его пепельные волосы на макушке поредели до такой степени, что сквозь них просвечивает кожа головы. Слова «лысина» Микулин боялся произнести даже мысленно. Шура бросился по аптекам. Но самые новейшие патентованные средства не помогали, а образующаяся плешь становилась мишенью для веселых ядовитых острот его знакомых. Тогда Микулин помчался в парикмахерскую. Молодой кауфер с развязными манерами, видя его безвыходное положение, не постеснялся содрать с него за накладку сто рублей, утверждая, что цвет волос Микулина очень редкий и сделать даже маленькую накладку из волос на лысину будет очень трудно. Микулин просидел две недели по вечерам, вычерчивая какую-то халтуру, но к назначенному сроку принес деньги и радостно надел накладку.
Появление Микулина с шевелюрой произвело фурор. Многие недоумевали. Теперь Шура решил взять реванш. Сначала он с таинственным видом отмалчивался, а потом отводил очередную жертву розыгрыша, встреченную в коридорах НАМИ или ЦАГИ, в сторонку и шепотом рассказывал, что старая цыганка продала ему рецепт снадобья. А состоит он из серы, медвежьего кала, пороха и собачьего сала. Желающие могут попробовать. Лично ему очень помогло. Микулин не просто рассказывал, он играл (знакомство с артистами МХАТа не прошло для него бесследно). Но желающих почему-то не было.
Зимой 1927 года в Лефортово был дан старт агитпробегу аэросаней. Проводить Микулина пришла Машенька Бриллинг. Появление красивой девушки не осталось незамеченным среди водителей и мотористов, хлопотавших у аэросаней. Только что кончилась жеребьевка: у Микулина был 6-й стартовый номер, у Архангельского 2-й. Машенька Бриллинг подошла к саням Микулина, и он, ловя со всех сторон завистливые взгляды, посадил ее в сани, сам стал рядом, картинно опираясь на борт саней, и принялся развлекать ее разговором.