Новый директор раз в неделю, на денек-другой, приезжал в НАМИ «поруководить» и тотчас же возвращался домой.
Естественно, что в таких условиях вникать в дела НАМИ директор не только не хотел, но и не мог. Когда Микулин попытался рассказать ему о своем проекте двигателя, он только отмахнулся.
Вскоре Николай Романович Бриллинг был освобожден, так как никакого состава преступления в его действиях следствие не нашло. В тот же вечер Микулин с рулоном чертежей под мышкой отправился к Бриллингу домой. Весь вечер Бриллинг придирчиво рассматривал чертежи и проверял его расчеты. Наконец, он устало откинулся на спинку кресла.
— Ну что ж, Александр Александрович, все ошибки М-13 вы учли. И охлаждение клапанов натрием вы предусмотрели. И головку блока стали крепить болтами. Кстати, вы первый до этого додумались. Я считаю, мотор есть. И хороший мотор — 1000 лошадиных сил — это рекорд мощности.
— А директор и слышать не хочет о сверхмощном моторе, Николай Романович.
— Пошлите его к черту. И идите прямо в ЦК партии к Баранову. Он наверняка заинтересуется проектом.
На следующий день Микулин был у Баранова. Тот внимательно выслушал его и, нажав кнопку звонка, продиктовал появившемуся в кабинете секретарю:
— Послезавтра, в три, созывается заседание научно-технического комитета. Повестка дня: доклад конструктора Микулина о проекте сверхмощного мотора.
Через день состоялось заседание научно-технического комитета.
Когда Микулин внес в зал заседания большие щиты, на которых были прикреплены листы с аккуратно вычерченными тремя проекциями мотора, у него душа ушла в пятки: он увидел директора с кучкой его приверженцев. Так что бой ему обеспечен. Последними за председательский стол уселись сам Петр Ионович Баранов, председатель научно-технического комитета, грузный Дубенский и начальник ВВС Алкснис — красавец с алыми ромбами в голубых авиационных петлицах — любимец всех летчиков.
Микулин сделал доклад. Баранов предложил присутствующим высказаться. Первым в атаку бросился директор. Но он мало что вообще понимал в моторах, разумеется, не хотел рисковать и не старался это скрыть. Поэтому он доказывал, что выпускающийся сейчас по лицензии мотор БМВ под индексом М-17 это реальность, а микулинский мотор — журавль в небе.
Другие выступления были более глубокие. Несколько профессоров Академии Воздушного Флота имени Жуковского выражали сомнение: можно ли вообще крепить головку мотора анкерными болтами. Никто в мире этого не делает.
Микулин чувствовал, что отпевание его мотора идет по первому разряду. Конкретно никто ничего возразить не мог. А сомнений, тем более что сомневаться не запрещено никому, сомнений было в избытке.
В это мгновение вдруг отворилась дверь и на пороге появился Бриллинг. В зале воцарилась тишина: это было его первое публичное появление. Бриллинг молча поклонился Баранову и сел в углу.
Обсуждение возобновилось.
— Товарищ Микулин, — спросил Алкснис, — как вы предполагаете, какая будет первоначальная мощность двигателя и какая последующая?
— 750 сил в первой модели. Но у него большой резерв мощности, так как все детали имеют значительный запас прочности.
— Чушь, — громким шепотом, намеренно, чтобы его слышали, сказал директор.
— Нет, не чушь, — вдруг все услышали голос Бриллинга.
— Вы хотите высказаться, Николай Романович? — постучал карандашом по столу Баранов. — Прошу вас. Жалко только, что вы не слышали доклада Микулина.
— В этом не было необходимости, Петр Ионович. Я самым детальным образом знаком с проектом Микулина. Он на днях был у меня.
— Вот как? Ну и что же вы скажете?
— Я утверждаю, — голос Бриллинга зазвенел, — что это лучший проект мотора, который я когда-либо видел. В нем учтены наши ошибки и сегодняшний день мирового моторостроения. Такой мотор, как воздух, необходим нашей авиации. И я готов взять на себя вновь ответственность и утверждаю, что мотор надо начинать строить немедленно, пока т а м Микулина еще не опередили.
— Спасибо, Николай Романович, — сказал Баранов. — Что же касается ответственности за новое, мы, большевики, не боимся ее. Все, товарищи. Заседание закрывается.
Через два дня Микулин был вызван к Баранову. Решение о строительстве мотора было утверждено Серго Орджоникидзе. Теперь за плечами Микулина раскрылись крылья. Директор затих и не мешал ему формировать группу для разработки рабочих чертежей. Особые надежды при составлении рабочего проекта Микулин возлагал на главу всех расчетчиков-прочнистов НАМИ Исака Шабековича Неймана.