В трубке послышался смех.
— Вот это и хорошо. Поэтому и Швецов не рискнет лезть ко мне с усовершенствованием мотора не его профиля. Как видите, я дальновиден.
— То, что вы делаете, — в бешенстве заорал Микулин, — это подлость. Во имя спокойной жизни вы угробите мотор.
В трубке щелкнуло и послышались гудки: Марьямов прекратил разговор.
Настроение у Микулина было препаршивое. За годы работы в НАМИ он знал, как трудно преодолевать отставание. А теперь в перспективе одно: через пару-другую лет М-34 наверняка начнет устаревать.
Писать Баранову или Орджоникидзе сейчас бессмысленно — ведь пока мотор не устарел и обвинять Марьямова не в чем. Разве только в том, что он лишен дара предвидения. Ведь он все прикрывает заботой об увеличении выпуска двигателей.
Единственно, что остается, это здесь, сидя в ЦИАМе, работать над модернизацией. Тем более, что сейчас на очереди редуктор к мотору, который понижал число оборотов винта. Старый приятель Микулина Владимир Антонович Доллежаль в последние годы специализировался по авиационным редукторам.
И, перейдя вместе с Микулиным в ЦИАМ, спешно начал разрабатывать первый советский авиационный редуктор. Редуктор для мотора был необходим, потому что его применение резко повышало коэффициент полезного действия винта и, как результат, сразу же возрастала скорость самолета.
Для того чтобы пропеллер мог тянуть за собой самолет, его лопасти должны отбрасывать воздух с определенной скоростью. Если же скорость окажется чрезмерной, то они будут как бы рубить воздух, а не отталкивать его. Поэтому редуктор, состоящий из малой и большой шестерен, понижал число оборотов винта.
Введение в мотор доллежалевского редуктора потребовало несколько изменить конструкцию. Ведь раньше винт надевался прямо на конец коленчатого вала. Теперь же на конец коленвала надевалась малая шестерня, которая находилась в зацеплении с большой. А уже на вал большой шестерни надевался винт.
Новые моторы с редуктором были успешно испытаны в ЦИАМе и затем в начале 1934 года переданы в серию на завод имени Фрунзе.
Их использование на туполевских многомоторных бомбардировщиках ТБ-3 позволило увеличить скорость самолета более чем на 70 километров в час.
В 1933 году правительство установило ежегодно отмечаемый день Воздушного Флота и наградило П. И. Баранова орденом Ленина. В то время в стране отмечался только день Красной Армии. И установление Дня авиации воспринималось, как крупное политическое событие.
Тогда же и впервые над аэродромами в дни воздушных праздников понеслись крылатые слова марша:
Участников модернизации мотора руководство решило премировать. Выбор подарков был невелик: большие, как луковицы, серебряные часы, охотничье ружье или браунинг. Потихоньку осведомились — кто что хочет. Выбор подарков в значительной степени отражал особенности темперамента инженеров. Большинство начальников цехов выбрало охотничьи двустволки. Доллежаль — часы. А Микулин, конечно, браунинг. Тем более что пистолет, подаренный Дзержинским, после окончания гражданской войны пришлось сдать. Браунинг оказался очень элегантный, с пластинкой на рукоятке, на которой была выгравирована дарственная надпись.
Появление М-34 с редуктором — ему присвоили индекс М-34Р — позволило многим авиаконструкторам воплотить, казалось, удивительные замыслы. Так Туполев приступил к постройке самого большого самолета в мире «Максим Горький».
Многие москвичи помнят этот удивительный самолет, построенный в единственном экземпляре. Он принимал на борт 80 пассажиров. В нем был буфет, киноустановка, печаталась газета и размещалась громкоговорящая станция «Голос неба».
На «Максиме Горьком» было установлено рекордное в авиации число двигателей. 8 штук М-34Р. Может возникнуть вопрос: какой смысл имело в те далекие годы тратить такие большие деньги и строить самолет в единственном экземпляре, чтобы он поражал воображение людей? Смысл несомненно был. Во-первых, ученые и конструкторы получали необходимый экспериментальный материал, который использовался при создании серийных моделей самолетов.
Во-вторых, «Максим Горький» стал агитсамолетом. Он мог летать на относительно небольшой высоте и его громкоговорящая установка передавала обращения и музыку, которые отчетливо слышались на земле. К тому же, «Максим Горький» был флагманом целой эскадрильи агитсамолетов.