В один из февральских дней 1940 года Микулин зашел к себе в кабинет. Время было уже позднее, и секретарша ушла, положив ему на стол записку: «Звонил Сергей Владимирович Ильюшин, просил Вас позвонить ему».
Микулин тотчас же позвонил. Несмотря на позднее время, Ильюшин был у себя. Он пригласил Микулина на завтра заехать к нему на завод.
Ильюшин к этому времени был широко известен как конструктор дальнего бомбардировщика ДБ-3. Но вслед за этим он задумал создать самолет взаимодействия с войсками. Сама по себе эта идея не была новой. Подобные попытки делал и Поликарпов, и другие конструкторы. У немцев к такого рода самолетам относился пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87». Главное отличие Ю-87 заключалось в том, что он в конце пике сбрасывал бомбы и, поскольку это происходило на чрезвычайно низких высотах, бомбы ложились с большой точностью. Короче говоря, объектом атаки мог стать одиночный автомобиль или танк, орудие или пулемет.
После этого самолет тут же взмывал, чтобы уйти от огня наземных сил. Идея же Ильюшина была в принципе революционной. Он хотел сделать самолет-штурмовик, который длительное время мог идти на бреющем полете, поливая противника огнем своих пушек, пулеметов и обрушивая на его голову реактивные снаряды и бомбы. Но бреющий полет — палка о двух концах. С одной стороны, такой самолет страшен противнику, так как он может чуть ли не в упор, с высоты пятидесяти метров вести огонь и бомбежку. Однако на такой ничтожной высоте даже пуля, выпущенная из пистолета, не теряет своей убойной силы. О ружейно-автоматном и пулеметном огне и говорить нечего.
Следовательно, резко возрастает опасность поражения летчика и мотора.
Поэтому Ильюшин решил заключить и мотор и летчика в бронированный отсек, сделав его составной частью фюзеляжа.
Но броня, которую предложил Ильюшин, утяжелила самолет. Поэтому весь остальной фюзеляж и хвостовое оперение было очень легким — из дерева. Однако деревянный самолет истребители противника могут легко поджечь. И чтобы их отгонять, спиной к летчику должен был сидеть стрелок с пулеметом.
Ильюшину было затруднительно работать над своим проектом в КБ, потому что он одновременно руководил главком в Наркомате авиационной промышленности. И лишь после его повторной просьбы Сталин дал согласие на его освобождение из главка при условии, что Ил-2 вскоре будет представлен на испытания.
Авиаработники шутили, что Ильюшин вылетел из главка на Ил-2.
В 1939 году штурмовик был представлен на испытания. Выбирая двигатель, Ильюшин остановился на АМ-35А. Но самолет вместе с 700-килограммовой броней, двумя пушками, двумя пулеметами, восемью реактивными снарядами и 400 кг бомб весил более пяти тонн. И мощности АМ-35А оказалось недостаточно. Скорость машины не превысила 350 километров в час, и представители ВВС, как заказчики, потеряли к ней интерес. Ильюшин спорил, доказывал, но ответ был один: скорость недостаточна.
И теперь Сергей Владимирович Ильюшин обращался к Микулину с вопросом: можно ли сделать мощный мотор для штурмовика?
В заключение их беседы Ильюшин провел Микулина на заводской двор. Здесь, в углу, покрытый шапкой снега, стоял штурмовик с таким же острым хищным носом как и МиГ.
Микулин мгновенно загорелся. В то время он один из немногих оценил значение замысла Ильюшина.
Однако делать новый невысотный мотор ему приходилось впервые. К тому же мотор «незаконнорожденный», на него нет юридического заказчика, коль скоро представители ВВС не признали Ил-2 перспективной машиной.
Микулин обратился в Наркомат авиационной промышленности с просьбой включить новый мотор в план КБ на 1940 год. Но последовал отказ: раз на самолет нет заказчика, то зачем делать мотор?
И тогда Микулин решил на свой страх и риск начать работу над новым мотором. Он называл это «инициативной работой». Но ни денег, ни материально-технического обеспечения на такую работу не предусматривалось. Весь риск главный конструктор принимал на себя. Лишь позже такие инициативные работы были узаконены.
Надо было выкручиваться за счет других моторов. Конечно, Микулин отчетливо представлял себе путь, по которому он пойдет. И, разумеется, он был почти уверен в удаче. Почти, потому что каждый новый мотор загадка до того мгновения, когда он покинет испытательную станцию.
А в том, что в случае неудачи ему крепко достанется, Микулин не сомневался. Но Микулин отчетливо сознавал, что ильюшинский штурмовик является непревзойденной в практике боевой машиной. И дать ее Красной Армии куда важнее того, как сложится его судьба и служебное положение.