И хотя и тот и другой эшелон по дороге бомбили, оба они благополучно добрались до места назначения. По дороге Микулин успел сочинить теорию о том, попадет бомба в эшелон или нет, в зависимости от звука мотора летящего бомбардировщика. Едущие в вагоне узнали Микулина по Звезде Героя и портретам в газетах и с интересом слушали его теорию. Но когда начиналась бомбежка все, не взирая на возгласы Микулина, что бомба в вагон не попадет, исправно выскакивали из вагона и бежали в поле или в лес.
Эшелон, в котором ехали последние инженеры КБ и среди них Шухов, прибыл на станцию назначения под Куйбышев вечером. Это был тот самый завод, который начали строить для выпуска АМ-35А и АМ-38. Завод был построен, то есть возведены коробки зданий некоторых цехов и ТЭЦ. Но вся беда состояла в том, что большинство цехов не имели крыши, а здесь, на Волге, в конце октября и в начале ноября сорок первого года уже свирепствовал мороз.
Конструкторы вместе с другими рабочими сгружали с платформ станки. Причем только вручную. Затаскивали их в цех и ставили на фундамент. Рабочий день длился 15—16 часов в сутки. В обед жиденький суп, на второе «шрапнель», как тогда называли миску перловой каши.
Как только станки были установлены на фундаменты, к ним подводилось энергоснабжение. А для того чтобы снег не ложился на дорогостоящий станок, его накрывали вместе с рабочим будочкой из фанеры. И тут же начинали работать. Работали по 12—15 часов, невзирая ни на холод, ни на голод. Многие кадровые рабочие завода добровольцами уходили на фронт, их места у станков занимали женщины и подростки. Ростом 15—16-летние ребята не вышли, они не могли достать до рукояток станков. Поэтому в цехах ребята стояли на ящиках и подставках.
Люди неделями и месяцами не выходили из цехов. Здесь же работали, ели и спали. Отрывались лишь на несколько минут — прослушать по радио очередную сводку Совинформбюро. И больше всего ждали писем — солдатских треугольничков с фронта от отцов, мужей, сыновей, братьев. Но очень часто вместо них почта приносила «похоронки».
Не хватало всего: хлеба, одежды, обуви, топлива. В архивах Микулина нашлась копия одного его письма. Он просил выделить для работников завода несколько десятков килограммов сапожных гвоздей и дратвы. Обувь износилась, и ее нечем было ремонтировать. А еще надо было достраивать завод, который уже начал выпускать моторы. Но никто не роптал — все понимали, что их труд так же необходим стране, как и героизм летчиков на фронте.
Сейчас на нашей земле стоит много памятников и обелисков, увековечивших подвиги летчиков, сражавшихся в небе Великой Отечественной войны. Президиум Верховного Совета СССР, воздавая должное героизму рабочего класса, принял постановление, по которому теми же боевыми орденами, которые горели на груди фронтовиков, в годы войны награждались и рабочие, и инженеры, выпускавшие самолеты и моторы.
В конце ноября 1941 года заместитель Микулина Флисский приказал Шухову съездить в Москву на завод имени Фрунзе за некоторыми материалами.
В то время дорога от Куйбышева до Москвы занимала до двух недель. К тому же были введены пропуска для проезда по железной дороге. На их оформление тоже ушло время. И Шухов выехал в Москву в тот день, когда радио принесло радостную весть Совинформбюро о разгроме немцев под Москвой.
22 декабря Федор Шухов прибыл в Москву и, явившись в наркомат, с изумлением наткнулся на Микулина. Микулин же оказался в Москве совершенно неожиданно для себя.
20 декабря уполномоченный ГКО по заводу имени Сталина в Перми вызвал к себе и показал телефонограмму. Микулина срочно вызывали в Кремль, причем предлагали лететь самолетом.
Микулин в своем «понтиаке», привезенном из Москвы, отправился на аэродром. Дежурный сказал, что самолет из Казани прибудет минут через сорок. Но на летном поле дул такой леденящий ветер — градусник показывал минус тридцать восемь, — что Микулин в своем драповом демисезонном пальто через пять минут начал стучать от холода зубами.
Тогда дежурный, сжалившись над ним, приказал принести летную куртку, унты и шлем. Микулин, жалобно бормоча слова благодарности, радостно влез в летное обмундирование.
Сел самолет, не заглушая моторов. Преодолевая вихрь, поднятый винтами, Микулин быстро забрался в старенький грузовой «дуглас» и оглянулся.
Вдоль бортов тянулись откидные алюминиевые скамейки. В углу валялась куча чехлов для моторов, старый парашют и еще какие-то тряпки. Похоже, что он единственный пассажир, В самолете был зверский холод, и он решил зарыться в чехлы и парашют. Но едва он уселся на эту кучу, как услышал чей-то крик, явно не парламентские выражения, и из-под чехлов выглянула голова Туполева.