12. ПЕРЕОЦЕНКА ЦЕННОСТЕЙ
Война кончилась, и для Микулина пришло время подвести итоги. За годы войны больше всего предприятиями Наркомата авиационной промышленности было выпущено штурмовиков Ил-2 и в конце 44-го — начале 45-го годов Ил-10; в общей, сложности 41 тысяча с моторами АМ-38 и АМ-42. Это был «главный самолет войны». Вместе с наступающими частями Советской Армии в Германию отправились и инженеры ОКБ. Когда они посетили научно-исследовательский центр в Адлерсгофе под Берлином, то здесь они обнаружили интереснейшие отчеты об испытаниях АМ-35А и АМ-38. Немцы отремонтировали моторы со сбитых советских истребителей и штурмовиков и провели их исследование. По заключению немецких ученых русские моторы отличались оригинальным конструктивным решением, высокой надежностью, превосходными характеристиками. Причем далеко не все немецкие моторы, отмечалось в заключении, были столь совершенны.
Микулин и его конструкторы с огромным интересом прочли эти материалы. Ведь по роду своей работы все моторы, естественно, были засекречены. Вот почему узнать мнение о них немецких ученых и инженеров было очень важно.
Чуть позже в американском журнале «Айкрафт инженеринг» Микулин с изумлением увидел чертежи основных узлов своих моторов. Видимо, среди немецких трофеев оказались сбитые в годы войны советские самолеты. А потом американские инженеры проделали поистине египетскую работу: по моторам они составили чертежи и дали анализ их конструктивных особенностей. Высоко оценили они и моторы в целом, и в узлах. И еще любопытная деталь: американцы считали, что все моторы микулинского КБ — это один и тот же мотор, лишь в модификациях. В какой-то мере, если исходить из класса двигателя, определяемого его литражом, это было верное утверждение. Начиная с 1931 года литраж двигателя — 46 литров — не изменился ни на кубический сантиметр, хотя мощность его и утроилась. Это показывало не только то, что сам по себе мотор хорош. Это говорило и о резервах, таившихся в поршневых двигателях, созданию которых Микулин отдал более тридцати лет напряженнейшего творческого труда и в которые он глубоко верил. Верил в то, что за ними и только за ними будущее авиации.
За несколько лет до описываемых событий Микулин участвовал в заседании, на котором рассматривался проект реактивного двигателя, предложенного тогда еще молодым инженером, впоследствии академиком и Генеральным конструктором Архипом Михайловичем Люлька. Однако тогда он этот проект не поддержал, полагая, что все-таки поршневой двигатель надежнее и мощнее реактивного.
Он ошибался. Вторая мировая война родила и реактивную авиацию, и баллистические ракеты.
Спустя лишь неделю после высадки союзных войск в Нормандии 13 июня 1944 года, на Лондон обрушился беспилотный реактивный самолет-снаряд, начиненный взрывчаткой, — фау-1.
После этого начался регулярный обстрел Лондона фау-1. Всего было выпущено 10 452 снаряда, из которых примерно четверть попала на город.
Обстрел Лондона продолжался до той поры, пока английские и американские войска не добрались до стартовых площадок фау-1 в Голландии. Все это происходило на фоне ожесточенных массированных бомбежек Германии американскими и английскими бомбардировщиками.
Следует отметить, что из-за боязни зенитного огня самолеты союзников старались летать как можно выше. Правда, при этом точность бомбометания резко снижалась. И чтобы компенсировать это, летчики били не по отдельным объектам, а по площадям, создавая «бомбовой ковер». При такой бомбежке уничтожались не только целые кварталы жилых домов, но и районы, и города.
Для борьбы с бомбардировщиками в относительно небольших масштабах немецкое командование применило реактивные истребители «Мессершмитт-262» и «Хейнкель-162».
В свою очередь английская фирма «Глостер» начала выпускать двухмоторный реактивный истребитель «Метеор». Скорость его составляла 900 километров в час, столько же, сколько у Ме-262 и Хе-162, и позволяла его использовать в качестве перехватчика фау-1.
Но против баллистической ракеты фау-2 «Метеор», разумеется, был бессилен.
Конечно, масштабы применения реактивных истребителей во второй мировой войне не шли ни в какое сравнение с «традиционными» истребителями, штурмовиками и бомбардировщиками. Но тем не менее они стали предвестниками новой реактивной эры авиации.
И Микулин понял, что ему предстоит забыть о поршневых моторах и приступать к реактивным.
Это было нелегко. Ведь ему уже в 1945 году исполнилось пятьдесят лет, из которых тридцать два года он строил поршневые моторы. И все люди его ОКБ тоже были убежденными «поршнистами». Была и другая трудность. Если не считать ракетно-реактивного самолета Болховитинова, на котором летал и погиб летчик-испытатель Григорий Бахчиванджи, и ракетного планера С. П. Королева, в нашей стране не было накоплено сколько-нибудь значительного опыта создания реактивных авиадвигателей.