Может возникнуть вопрос: почему? Да потому, что война забрала все силы и возможности. Ведь именно советский народ вынес на своих плечах всю тяжесть борьбы с фашизмом. И это отставание в области реактивной авиации было так же платой за победу на фронте. Теперь, в дни мира, это отставание надо было преодолеть. Причем в считанные годы.
Трудно будет не только ему и его коллективу, но и коллегам-мотористам Климову и Люлька. Трудно будет и Туполеву, и Ильюшину, и Микояну, и Яковлеву. Первый шаг всегда труден.
Однако он вступает в реактивную эру не с пустыми руками. Ведь Стечкин еще в 1929 году первым создал расчет воздушно реактивного двигателя. А оказавшись в его коллективе, начал вести теоретические работы в области реактивного движения. Ему изо всех сил помогал Дубинский, который буквально влюбился в Стечкина. С ними работало еще несколько человек и работало весьма интенсивно. Они систематически выступали с докладами перед конструкторами, исподволь подводя их к идее создания реактивных моторов. То, что Микулин смог создать такую мощную группу теоретиков и экспериментаторов, которая работала на дальнюю перспективу, теперь принесло свои плоды. Вряд ли такую группу удалось бы ему организовать на серийном заводе. А вот на опытном заводе, где он сам себе голова, это оказалось возможным и полезным.
Но дело не только в теоретиках. И конструкторы тоже, еще проектируя поршневые моторы, вплотную подступили к узлам реактивного двигателя. Тот же сорокинский турбореактор, те же осевые компрессоры. Здесь накоплен опыт не только конструирования, но и определенные знания технологии изготовления. Кстати, последнее показало, что именно технология изготовления реактивных двигателей окажется во много раз сложнее и строже поршневых.
Итак, кое-какой задел есть. Но мотора еще нет.
В самом конце войны на завод были доставлены трофейные реактивные моторы ЮМО-004 и БМВ-003 к истребителям и двигатели ракет фау-1 и фау-2. Вспомнив свою молодость в НАМИ у Бриллинга, Микулин распорядился принести гаечные ключи и прямо у себя, в зале, вместе с конструкторами разобрал немецкие двигатели, чтобы познакомиться с ними детальнейшим образом.
И первым чувством, которое охватило его и инженеров, было недоумение. Движок ЮМО-004 представлял собой удивительно примитивную конструкцию с инженерной точки зрения. Компрессор гнал воздух в камеру, сгорания, а из нее газ шел на лопатки газовой одноступенчатой турбины. Вот и все.
Но при всем примитивизме конструкции мотора на нем была установлена очень сложная автоматика. Подобной автоматики на поршневых движках никогда не было.
Психологически такое несовместимое соседство примитивной конструкции двигателя, управляемого сложной автоматикой, вызывало в первую минуту недоумение.
И тем не менее психологический барьер конструкторской несовместимости в его ОКБ был преодолен очень быстро. Буквально на следующий день, когда его инженеры обсуждали конструкцию трофейных двигателей, он вдруг услышал фразу: «Я бы сделал это иначе!» Эта фраза слышалась все чаще и чаще из разных уст и красноречиво свидетельствовала о начале неведомого и таинственного процесса творческого мышления в совершенно конкретной области — конструировании первого реактивного мотора. Разумеется, такого мотора еще нет, его никто не планирует. Нет ни чертежей, ни схем. Есть только мысль. Но именно она, твердо поселившись в умах конструкторов, ежеминутно беспокоя их воображение, обязательно выльется и в ватманские листы чертежей, и в пухлые папки расчетов.
Первые полеты на реактивных самолетах состоялись в Германии и Англии еще до войны. Следовательно, у этих моторостроительных фирм худо-бедно, а был уже шести-семилетний опыт создания таких двигателей. А Микулину и его конструкторам приходилось все начинать в этом состязании в заведомо невыгодных условиях.
Но это лишь внутренний аспект проблемы. Существует еще и внешний. Без реактивного мотора нельзя, естественно, построить и реактивного самолета. Поэтому Советское правительство пришло к единственному правильному решению: на первых порах использовать трофейные двигатели для того, чтобы не дожидаясь завершения работы и по созданию новых реактивных самолетов, одновременно начинать переучивать летчиков.