Теоретики Стечкин, Фогель, Дубинский вместе с экспериментаторами Томашевским, Шуховым, Тапельзоном, Кузьминым, работая без передышки со своими помощниками, сумели за несколько месяцев снабдить конструкторов всеми исходными данными для проектирования. Просматривая их материалы, Микулин понял: вот он ключ теории к еще не существующему реактивному двигателю.
Но его конструкторы твердо знали: все их основные разработки всегда шли в серию. Потому так высок престиж ОКБ. А если первый реактивный мотор не пойдет в серию, это будет ударом не только для него, но и для всех на заводе, начиная с его зама, кончая простым рабочим. Так когда же появится самолет, которому нужен будет его мотор?
В конце 1945 года на завод приехал вновь назначенный министр авиационной промышленности Михаил Васильевич Хруничев. Он собрал всех ведущих специалистов ОКБ и завода в директорском кабинете, попросил закрыть дверь, встал и начал говорить.
Вкратце рассказал о задачах авиационной промышленности в создании реактивной техники и тут же перешел к моторам. Он объяснил политику партии и правительства в этом вопросе. Двум ОКБ — В. Я. Климова и Н. Д. Кузнецова — поручено создание двигателей на базе трофейной и лицензионной техники. А вот ОКБ Микулина и ОКБ А. М. Люлька в творческом соревновании предлагается разработать первый оригинальный двигатель для конкретного самолета, работа над которым уже ведется.
Микулин глубоко вздохнул. Конец его сомнениям и переживаниям.
Он встал и от имени коллектива завода поблагодарил Центральный Комитет партии и правительство за доверие.
— Можете быть уверены, что коллектив нашего завода сделает все, что в его силах, чтобы дать первый советский реактивный мотор.
И выступление Хруничева, и ответная речь Микулина произвели на всех огромное впечатление. Вот он, решающий шаг!
Тут же Микулин протянул министру список станочного оборудования. В первую очередь речь шла о больших карусельных станках, необходимых для изготовления крупногабаритных деталей мотора. И уже в течение ближайших недель Микулину удалось значительно обновить станочный парк опытного завода.
Новый реактивный двигатель был спроектирован и построен за год. Даже по нынешним временам такие сроки удивляют. А ведь это был первый реактивный мотор, да еще с большой тягой — 3 000 килограммов, получивший индекс АМ-2. Прямо-таки чудо!
Но в технике чудес не бывает. Бывает только чудесная техника, чудесный мотор.
На первый запуск собрались сотни людей. И тут произошел досадный казус. Для запуска реактивного мотора решили приспособить старый АМ-38. Но инженер, которому поручили это дело, от нервного напряжения поставил АМ-38 так, что он должен был вращать АМ-2 в обратную сторону. Запуск пришлось отложить. Нервы у всех были на пределе. В отнюдь не парламентской форме окружающие высказались об умственных способностях виновного. А Микулин в сердцах прогнал его с испытаний. Наконец, на следующий день запустили мотор. Над Москвой-рекой понесся воющий звук, он становился все выше и выше, переходя в свист. И хотя свист неприятно бил по барабанным перепонкам, все с наслаждением вслушивались в него: ведь это подал свой голос первый советский реактивный мотор. Потом пошли испытания. Мотор подвесили к потолку, от него тянулись тросы к столбам, врытым в землю. Двигатель взвыл, тросы натянулись и стрелка на шкале динамометра пошла по циферблату. 1 000 килограммов, 2 000, 2 500. Мотор натужно выл на пределе, и стрелка, словно повинуясь этому вою, замерла перед цифрой 3 000. Есть требуемая тяга. Когда стрелка уперлась в цифру 3 000, лицо у Микулина, прежде каменное от напряжения, словно он сам силился выжать эти три тонны, озарила озорная улыбка. Потом он крепко обнял и расцеловал всех, кто был в этот момент на испытательной станции.
Итак, в конце 1946 года двигатель АМ-2 с тягой в три тонны был построен и отлажен. Но черт возьми! Какой это движок — хороший или плохой. Кто сможет ответить на этот вопрос? Когда в процессе работы над поршневым двигателем возникала какая-то проблема, то к Микулину обычно приезжала комиссия во главе с Климовым. И наоборот. Поспорив день или два, они всегда приходили к соглашению. Так же как и со Швецовым.
Но дело в том, что «реактивного опыта» у советских конструкторов пока нет. И лишь микулинское ОКБ сделало первый советский оригинальный работоспособный реактивный двигатель с тягой в три тонны, который проработал в боксе половину положенного срока.