Затем они заменили 16-сильный двигатель на 24-сильный и 15 сентября 1904 года Орвиль Райт сделал в воздухе вираж, а уж в 1905 году братья Райт летали по 20—30 минут со скоростью 60 километров в час. В Америке Райты в это время последователей не нашли, но Франция отозвалась на успех братьев Райт буквально фейерверком полетов.
Парижские газеты запестрили сообщением о том, что пилоты Фербер, Аршадакон, Вуазен, Делагранж и Блерио ставят на планеры собственной конструкции моторы и начинают полеты. 13 сентября 1906 года бразилец Сантос Дюмон, приехавший в Париж, на планере XIV-бис с мотором «антуанет» мощностью в 24 лошадиные силы выигрывает приз за полет на дальность более 100 метров. Бразилец пролетел 220 метров за 21 секунду.
Луи Блерио участвует во многих соревнованиях, но чаще всего неудачно. Репортеры в своих заметках окрестили его «человеком, который ломает свои самолеты». Но вот в 1908 году он совершает полет на расстояние в 14 километров, и в том же году он первым в мире перелетает Ламанш. Супруга пилота вместе с журналистами с волнением следила за его перелетом с мостика, французского миноносца, который следовал за самолетом, чтобы спасти пилота в случае катастрофы. Но Блерио за 23 минуты пересек пролив, а миноносцу на это потребовалось 2 часа 20 минут. По воздуху же пилот и вернулся из Англии во Францию.
Именно в этот период Франция буквально становится Меккой авиаторов. Здесь открываются школы пилотов, бойкие предприниматели начинают строить аэропланы, авиационные моторы для продажи. Фотографиями летчиков пестрят страницы журналов. Их снимают в кино. Публику волнуют эти загадочные люди в кожаных куртках и пробковых шлемах, каждый полет которых — смертельный риск, щекочущий нервы зрителей. Это же современные гладиаторы!
Но генералы в штабах думают иначе. Самолет — это отличное средство разведки, куда более совершенное, чем воздушный шар. Он может пригодиться в будущей войне. И вот среди штатских пиджаков и сюртуков пилотов начинают мелькать френчи и кители: молодые офицеры тоже хотят быть летчиками.
В это же время в самых разных уголках России вспыхивает интерес к авиации. Основным центром был воздухоплавательный кружок Н. Е. Жуковского, созданный им в Московском Высшем техническом училище, ставшем впоследствии основным авиационным центром России. Но практически одновременно такие же кружки стали возникать и в Петербурге, и в Киеве при политехнических институтах, и, кроме того, в Харькове, и в Одессе, куда стремится молодежь. В 1908 году тифлисский гимназист Алеша Шиуков строит планер и совершает первый полет. В воздух взмывают планеры В. А. Татаринова и К. К. Арцеулова.
16 января 1908 года организуется Всероссийский аэроклуб, который объявляет о том, что он будет присуждать премии за полеты на аппаратах тяжелее воздуха с механическим двигателем, осуществленные в пределах России русскими подданными.
А во Франции в школе уже тогда знаменитого Фармана учится один из самых известных авиаторов России — Ефимов. Едва окончив учебу, он тут же взял все призы на международных соревнованиях в На ней и в ореоле славы вернулся на родину.
Бывший вело- и автогонщик Уточкин самостоятельно научился летать. Офицеры Нестеров, Мациевич, Руднев первыми в русской армии начали готовиться к тому, чтобы аэроплан стал боевой машиной… Время звало людей в небо.
О лекции Жуковского в Киеве сообщали афиши, расклеенные по всему городу. Сбор от лекции — в пользу недостаточных студентов Политехнического института.
Вся семья Микулиных отправилась на вокзал встречать Жуковского. Когда в дверях вагона показалась его высокая фигура, Шура бросился вперед и повис на шее у дяди. Жуковский был в шубе — в Москве было холодно и его одели потеплее. А в Киеве стояла чудесная теплая осень. Расцеловавшись со всеми, Жуковский приказал выносить багаж.
— А с этим поосторожнее, — показал он на ящик, — его нельзя переворачивать.
— Что в нем? — тотчас полюбопытствовал Шура.
— Завтра увидишь, — загадочно усмехнулся Жуковский.
В актовом зале Политехнического института, где должна была начаться лекция, яблоку негде упасть, В первых рядах амфитеатра темнели сюртуки профессоров Киевского университета и Политехнического института. Дальше синели форменные тужурки инженеров и студентов-политехников, вицмундиры преподавателей гимназии, среди них пестрели дамские платья. Встречались золотые и серебряные погоны офицеров. И в самых последних рядах преобладал серый цвет мундирчиков гимназистов и реалистов. За кафедрой был натянут экран для демонстрации кинофильма.