Алиса почувствовала, как в горле встает ком.
— Почему сейчас? Почему ты решил рассказать мне все это?
Громов вдруг наклонился вперед, и в его глазах появилась та самая искра, которую Алиса видела на лекциях.
— Ты взломала не просто университетскую базу, — прошептал он. — Ты случайно задела их тестовый сервер. Тот самый, где хранят протоколы новых... испытуемых. — Его пальцы сжали край стола. — Твой код оставил след в системе, который не смогли полностью стереть даже их лучшие специалисты.
Алиса почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она вспомнила тот странный глитч в терминале месяц назад, когда университетская сеть вдруг "ответила" нестандартным кодом ошибки.
— Я думала, это просто баг...
— Это был маячок, — Громов провел рукой по лицу, и в этот момент он выглядел смертельно уставшим. — Они начали слежку сразу. Но я перенаправил отчет в низкий приоритет. Пока не увидел, как ты разбираешься с их шифровкой на прошлой неделе.
— Они называют это "чистым талантом", — продолжил он, понижая голос до шепота. — Без артефактов, без побочных эффектов. Именно такой материал им нужен для "Левиафана-3”.
Громов внезапно сжал кулаки, и Алиса увидела, как дрогнула его нижняя челюсть — микроскопический тремор, который в другой обстановке она не заметила бы.
— Я должен был тебя завербовать, — голос сорвался на хрипотцу. — Составить отчет. Передать дальше. Но когда увидел твой код... — Он резко провел ладонью по клавиатуре ее ноутбука, выведя на экран ее же программу. — Здесь... здесь живое мышление. Не шаблон, не заученные алгоритмы. Они это сожрут. Выпотрошат. Превратят в... — Ты пишешь код как она.
Алиса почувствовала, как воздух перестал поступать в легкие. Бабушка. Он знал ее лично.
Он замолчал, резко отвернувшись к окну. В отражении стекла Алиса увидела, как он буквально физически борется с собой - челюсть напряжена до боли, губы сомкнуты так плотно, что по переносице побежала дрожь.
Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В горле встал ком. Она вдруг осознала - этот человек, всегда такой собранный, сейчас буквально рассыпается на ее глазах, нарушая все свои принципы ради...Словно очнувшись, Громов метнул в нее суровый взгляд и кивнул в сторону чашки
— Пей, — сказал он грубо, но в голосе слышалась странная забота. — Ты выглядишь как смерть. Три дня не ела нормально, да?
Алиса машинально взяла чашку и кивнула. Громов тем временем рылся в своем портфеле, доставая завернутый в бумагу бутерброд.
— Ешь. — Он положил его перед ней. — Я видел внутренности твоего холодильника. Энергетики и шоколадки — не еда.
Его забота была грубой, неумелой, словно он забыл, как это — проявлять человеческое участие. Алиса вдруг поняла, что он, наверное, давно не делал ничего подобного. Для кого-то.
— Пей чай, — пробормотал он. —А мне уже пора.
Он вышел так же тихо, как и появился,негромко хлопнув дверью. Алиса ждала, пока шаги не затихнут на лестничной клетке, прежде чем подойти к окну.
Внизу, под фонарем, Громов остановился, доставая телефон. Даже с такого расстояния было видно, как его плечи напряглись, когда он поднес трубку к уху.
Она не слышала слов. Но его поза — спина, согнутая под невидимым грузом — сказала достаточно.
Он все еще их подчиненный.
Алиса сидела, обхватив колени, и смотрела на брошенный в углу рюкзак с ноутбуком. Руки предательски дрожали, когда она попыталась к нему потянуться.
Она отдернула пальцы, будто обожглась. Впервые в жизни мысль о коде вызывала тошноту. В ушах стоял навязчивый звон - в последнии дни происходило слишком много стрессовых ситуаций.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов