— Посмотрим. Еще не вечер.
К парню подошел Трой.
— Что будем делать дальше?
— Дальше. А дальше надо заканчивать здесь и давить тараканов до последнего.
— Аграфы это серьезно.
— Несомненно. Но они не знают всех моих возможностей. И это нам в плюс.
— А что в минус?
— Вы.
— Что мы?
— В данный момент вы мне сильно мешаете. Я не могу допустить, чтобы вы пострадали. Звал вас сюда я. Мне и отвечать. Надо что-то придумывать. А времени на это и нет.
— Мы можем улететь.
Антон хмыкнул и сказал.
— Не все так просто. Вам не дадут покинуть станцию. Захватят и будут выбивать информацию.
— Но ведь это бесполезно. Мы ничего не знаем.
— Но ведь они не знают, что вы не знаете. Поэтому захотят убедиться в этом. А ваши трупы — в утилизатор.
— Но ведь до этого не дойдет!
— Оглянись. Уже дошло. И если будет пятью трупами больше, им уже без разницы.
На лице Троя отразился испуг.
— Но, у тебя же есть решение?
— Решение есть. Только надо чтобы и эти твари узнали о моем решении.
— Капитан! Изменение обстановки. Трое неизвестных направляются сюда. Средние скафы. Штурмовые импульсники, — проговорила Тактик.
— Трой. Бегом за контейнер, — а сам рыбкой юркнул за стол.
Двое бойцов, танцующим шагом проскользнули сквозь пустой дверной проем и разбежались в разные стороны. Не останавливаясь, они сходу отстрелялись по местам установки турелей. Высунувшегося штурмового дроида, вывели из строя совместными залпами.
Места со стороны двери, чтобы укрыться, не было, поэтому бойцы присели на колено и навели свои импульсники на стол, за которым прятался Антон. Их скафы были похожи на тот, в котором был парень. Только отсутствовали турели на плечах.
Следом за бойцами в проем вальяжно зашел еще один. Этот не стал изображать из себя бойца, хотя и держал в руках ручной импульсник, странной конструкции. Казалось, что этот импульсник был мощнее, чем пара штурмовых. Он сделал два шага, остановился и сказал:
— Выходи. Тебе некуда деваться. Лучше сдавайся и останешься цел.
Антон ничего не стал говорить в ответ. Все разговоры в такой ситуации бессмысленны и только тешат самолюбие врага. Надо было действовать, только парень не мог понять как.
И вдруг, пришедшая злость на самого себя, за то, что какая-то аграфка смеет угрожать землянину, что-то замкнула в мозгу и он, не вставая из-за стола, ощутил все пространство комнаты. Все, до мельчайших пылинок, которые витали в воздухе. Все, до последнего винтика и клепки, в конструкциях ангара. Все, до проводка от энергошин, по которому даже не тек ток. И трусость врагов. Их боязнь неведомого псиона, который на раз выносил команды ловцов СБ. И презрение ко всем людям. И гордость полученным заданием, которое двинет вперед их карьеру. И много чего еще…
Но этого ощущения Антону хватило для того, чтобы осознать, что сейчас он сильнее своих врагов. И стоит ему только…
Не вставая из-за стола, парень произнес громким голосом:
— Сдавайтесь. И будете жить.
Старший аграф рассмеялся.
— Ты ничего не перепутал? Нас гораздо больше.
Ни один из бойцов не успел даже пикнуть, как неведомая сила скрутила их внутри скафа. Скрутила буквально, потому что из каких-то щелей около головы вдруг брызнула кровь. Как не странно, не голубого цвета, а самая, что ни на есть, обычная — красная, такая же, как у всех людей. Только один из бойцов, наверное, на последнем издыхании, конвульсивным движением нажал на курок импульсника и в сторону контейнеров ударил мощный луч. Он тут же погас. И оба бойца упали сломанными куклами на пол.
Главный из пришедших вдруг захрипел, что хорошо было слышно сквозь микрофон скафа, и стал сдирать с себя шлем обоими руками, уронив свой навороченный импульсник на пол. Скаф открыл лицевой щиток и последний аграф, схватившись за горло, упал на колени, а потом перевалился на бок, и стал биться в конвульсиях.
Антон одним прыжком подскочил к главному и высадил всю обойму из 'Малыша' ему в голову. Конвульсии и судороги прекратились, и тело замерло на полу, в невероятной позе.
— Антон! — услышал парень крик Троя с каким-то надрывом. Обернувшись, он увидел, что его компаньон падает на пол из-за контейнера, не в силах удержаться на ногах.
Быстро добежав до товарища, парень подхватил Дика и понял, что сделал единственный выстрел бойца. Голень ноги была перерублена лучом и стопа висела на тонком лоскутке кожи. Луч, пережигая кость, заварил все сосуды, и крови было немного, да и комбез помог изолировать рану, стянув ее и выпустив пену. Но из всего этого торчала отрезанная стопа и делала эту картину жуткой.