– В наличии также разрешение от ближайших родственников, – кивнул толстяк на скучающего носатого брюнета с клановым значком, изображающим пикирующего коршуна, на пиджаке.
– Распоряжение от начальника полиции района об оказании мер поддержания порядка при выполнении обязанностей органами опеки и попечительства! – Кивок на напряжённых сотрудников полиции. – А также ордер на принудительное проникновение в жилище несовершеннолетнего! Почему он, кстати, не проживает по старому адресу?
Стоящая рядом болезненно худая женщина с ледериновой папкой в руках молча одобрительно кивала головой на все реплики своего коллеги. Ещё парочка каких-то серых личностей представляла из себя среднестатистических клерков из префектуры.
– Если через одну минуту мы не попадём к несовершеннолетнему Коршунову, то я буду требовать от представителей полиции применить силу и запротоколировать факт оказания сопротивления сотруднику при исполнении, а также вызвать спецназ!
Мелкий чиновник продолжал распаляться, размахивая руками и бумагами, когда у одного из шести бойцов в одинаковой форме зазвонил телефон. Тот отошёл немного в сторону и поднёс мобильник к уху.
– Офицер! Прошу применить ваши полномочия! – с торжествующим видом повернулся к полицейскому очкарик.
Андрей Артёмович Коршунов с любопытством и даже каким-то восхищением наблюдал за чинушей из опеки. Надо же, как он играет! Или, может быть, он действительно верит в ту чушь, которую городит? Да-а-а. Приют и полноценное детство для нормального человека – вещи несовместимые, а этот… чиновник умудряется мешать эти понятия без всякого стеснения.
В принципе, Коршунову было всё равно, пропустят их к «горячо любимому», а главное, такому во всех смыслах «дорогому» племяннику или же придётся подождать приезда полицейского спецназа. Главное, что все бумаги уже готовы, и со дня на день вот эти крепкие парни из охраны будут работать уже на клан, так же как и все остальные сотрудники предприятий Лёшкиного сына. И в этих предприятиях будет их с отцом доля. А сегодня максимум через тридцать-сорок минут он лично проследит за тем, чтобы мальчишку отвезли и сдали в приют. Квартиру же он посмотрит потом, когда у него в кармане будут лежать ключи от неё.
– Извините за задержку, можете проходить, – подошёл к скандалисту вернувшийся сотрудник со щитом и надписью «Эгида» на шевроне.
Стоявший за стойкой молодой консьерж невозмутимо наблюдал за потопавшей к лифту процессией. По поводу непонятной ситуации с одним из жильцов, которому, кстати, принадлежало сразу несколько квартир в их доме, он уже позвонил администратору и в клановую службу безопасности. Что там будет дальше – это не его проблемы. Он свои обязанности уже выполнил.
На подходе к лифту толстячок что-то тихо сказал, и один из полицейских вместе с худой чиновницей потопали к лестнице. В лифт с визитёрами зашли двое охранников «Эгиды».
Андрей Коршунов подошёл к стойке консьержа, взял с неё яркий журнал и уселся в стоящее рядом кресло. Ничего интересного для себя наверху он не ожидал увидеть, а следовательно, и без него обойдутся. Он пока подождет внизу. Небрежно листая журнал, Андрей Артёмович время от времени бросал взгляд на круживших по фойе охранников малолетнего и такого неудобного родственника. Настроение было великолепным.
Ждать пришлось минут тридцать. Наконец, раздалось пиликанье прибывшего сверху лифта, из которого гурьбой повалил народ под предводительством толстого чиновника. Коршунов встал с кресла, уронил в него журнал и направился навстречу толпе. Очень хотелось посмотреть в глаза наглого мальчишки, который посмел диктовать ему свои условия.
По квартире расплывался аромат свежезаваренного кофе. Я стоял, нахмурив брови, над бутылками с сиропами, и моя рука тянулась то к бутылке с нарисованным кокосом, то к той, на этикетке которой расцветала лаванда. В итоге ладонь легла на горлышко бутылки с шоколадным сиропом.
– Хм… Никакой логики! – хмыкнул Тень.
– А её здесь и нет. Какая может быть логика в выборе сиропа для чашки кофе? Тут играют роль желания, а не логика! – едко ответил я, делая первый глоток горячего напитка.