– Давай на две сотни, – ответил мужчина.
– Вот! – На ладони пушера как по волшебству появились два маленьких пакетика.
Хельги достал портмоне, открыл его и грязно выругался. Наличные он поменял на фишки, в отделении для купюр сиротливо лежала одна купюра в пятьдесят рублей.
– Слушай, давай я тебе на карту скину, а? – в голосе его послышались просительные нотки.
– Послушай, дружище, ты же знаешь наши правила? Только кэш. Извини, не я их придумал, но соблюдать я их обязан. – Наркодилер скорчил огорчённое лицо и развёл руками. – Я подожду, пока ты сходишь к банкомату. Вон как раз ближайший.
Хельги посмотрел на банкомат, стоящий за стеклянными дверями магазина, и кивнул:
– Одна минута.
Он быстро покинул салон «забавы» и упругой походкой направился к цели, на ходу доставая из портмоне банковскую карту и негромко ругаясь: мелочная задержка вызывала дикое раздражение. Карточка запорхала вокруг его пальцев.
Но вот и вход, до заветного банкомата осталось пять-шесть шагов. Что это? На экране аппарата светилась надпись: «Извините, банкомат неисправен и временно не работает». В левой ладони наливающегося бешенством мага заплясал огонёк, то разгораясь, то затухая. Хельги резко развернулся, одновременно делая шаг к дверям, и врезался в какую-то парочку.
– Ой! – громко вскрикнула упавшая на пятую точку девушка, прижимая руку к плечу. Под пальцами ладони виднелся след прожжённого отверстия в лёгком пальто, украшенном каким-то гербом.
На Хельги смотрели наполненные болью большие глаза на побледневшем лице девушки, почти девочки. Над ней склонился чернявый мелкий паренёк примерно такого же возраста. Вот он мельком взглянул на мага огня и тут же резко развернулся к нему всем корпусом. Глаза его вспыхнули узнаванием и… ненавистью? радостью? – непонятно.
– Мразь, – негромко прошептали губы паренька, а затем в голове у Олафссона вспыхнула звезда, и он потерял сознание.
Глава 28
После Юлиной дуэли с Инной по школе ещё неделю, а то и дольше гуляли слухи один веселее другого. На меня с диким интересом косились, густо краснея, девчата, а парни, наоборот, всячески выказывали своё одобрение и уважение. Юля в ответ на эти необычайно оживлённые разговоры и предположения о причинах поединка только молча и очень мило улыбалась, в глазах её плясали чертенята, я тихо бесился, но больше всех психовала Настя. Субботину просто разрывало от негодования, она чуть ли не лопалась от переполнявших её эмоций.
Так вышло, что я как-то незаметно стал больше времени проводить с Юлей, уделять ей больше внимания, чем раньше. Если честно, то я продолжал воспринимать Настю больше как сестрёнку, которой у меня никогда не было. Да, я признавал, что она очень красива и что я к ней тепло отношусь, но… Положа руку на сердце, именно Юля нравилась мне как девушка. А когда она сражалась на арене, я понял, что очень переживаю за неё и что она мне очень дорога.
После подобного осознания было бы глупо пытаться делать вид, что всё осталось по-прежнему, так что и Юля, и Настя вскоре почувствовали изменения в моём поведении. Тень сказал, чтобы я сам разбирался со своими девушками, а он, мол, мне своё мнение уже высказал. А я? Я снова стал ходить в школу и из школы домой пешком, и, конечно, не один – с Юлей. Охрана никуда не делась, как моя, так и Лопухиных. Но Шахов с Митиным, видимо, как-то умудрились договориться, и бойцы обеих сторон держались на отдалении. Или, может, просто мы с Юлей не замечали ближний круг охраны.
Каждый день мы разговаривали: по дороге в школу, в школе, по дороге домой. В выходные мы с удовольствием посетили кинотеатр и посмотрели комедию, название и содержание которой я не запомнил, что-то там про побег какой-то. Мы с Юлей сидели в соседних креслах в тёмном зале, держались за руки и негромко беседовали, то и дело прерываясь из-за постоянных замечаний других зрителей, и на экран практически не смотрели.
Юля много рассказывала о своем детстве, родителях, деде, тётке, которая заменила ей старшую сестру и мать в одном лице, о тяжёлых, изнурительных тренировках, о тестировании на Силу. Мы болтали обо всём и ни о чём. Я рассказал ей о своей семье, о непростых отношениях с роднёй по отцу, о ближайших планах на учёбу и поступление в вуз. Казалось, нам надо было рассказать друг другу обо всём, разговоры не прекращались, как будто вдруг прорвало плотину молчания.
Когда я услышал, что Юле понравился джинсовый костюм на рекламном баннере недалеко от нашей школы, то пригласил её посетить фабрику и дизайнерский отдел «Джинн-С». Она очень удивилась приглашению, а ещё больше – тому, что я оказался владельцем этой фабрики и человеком, придумавшим джинсовую одежду. Это не помешало ей после посещения фабрики возвращаться к автомобилю с кучей пакетов и пакетиков с продукцией «Джинн-С». Догадайтесь, кто их нёс?