Тень то подшучивал надо мной, то напоминал, что дела забрасывать нельзя, но мне не удавалось надолго сосредоточиться на деловых проблемах. Моё время занимали тренировки, учёба и общение с красивой девушкой, с которой нашлось так много общего и которая с каждым днём всё больше и больше мне нравилась.
Время летело очень быстро, и вот уже на носу конец года и зимние каникулы. Погода баловала совсем небольшим минусом, и в последний учебный день мы с моей девушкой в очередной раз пешком и не спеша шли домой. После школы мы решили немного прогуляться и побродили по городу, поэтому вышел немаленький такой крюк.
– Ху-у-ух, – медленно подула на пальцы Юля, и изо рта её вырвалось облачко пара.
– Замерзла? – участливо спросил я. – Может, зайдем в кофейню? Отогреемся?
– Не стоит, – покачала головой Юля. – Давай просто возьмём по стаканчику из аппарата? Только руки согреть. Перчатки где-то забыла. – Девушка кивнула на кофейный аппарат за стеклянной витриной большого магазина, виновато улыбнулась и покрутила бледными ладонями.
– Хорошо, – согласно улыбнулся я. – Пойдём.
Взявшись за руки, мы прибавили шаг и вошли в магазин, где между стеклянными перегородками призывно мигал анимированной картинкой парящей чашки кофе аппарат.
– Мне с молоко-о-о… Ой!
Я почувствовал сильный толчок в спину и сделал пару шагов вперед, от неожиданности выпустив Юлину руку из своей ладони. Боковым зрением заметил, как девушка упала на покрытый простенькой плиткой пол, прижимая ладонь к плечу. Противно запахло палёной шерстью, на плече тонкого пальто появилось прожжённое пятно, а на глазах моей девушки набухали слёзы боли и обиды. Я резко развернулся и увидел врезавшегося в нас высокого блондина с холёным, сейчас явно недовольным лицом, показавшимся мне смутно знакомым. Я сжал кулаки, и тут в мозгу вспыхнуло узнавание: да это же Хельги Олафссон! Точно он! Пусть я и видел его только на фото и видео, но я не мог ошибиться!
Рот Олафссона скривился в пренебрежительной гримасе одновременно с тем, как из глаз Юли сорвались дорожки слёз. Я почувствовал странную смесь ненависти и облегчения. Мир застыл. Вот он – мой враг. На расстоянии двух шагов. И он снова причинил мне вред. Только теперь не через моих работников. Нет, он сделал больно моему близкому человеку – моей девушке. Какие, к чёрту, изощрённые планы? Какие войны? Вот же он! Что? Снова строить грамотную стратегию ударов и защиты? Откладывать на более удобное, запланированное для агрессии время? Нет!
Проваливаясь в ускорение, я преодолеваю разделяющее нас расстояние и без затей вбиваю апперкот прямо в выпяченную челюсть своего недруга. Мне что-то пытается сказать Тень, но я слышу только буханье пульса в ушах.
Время возвращается к своему естественному течению, но я успеваю заметить оторвавшиеся от пола стопы Хельги, который с грохотом падает на пол. Падает так, что сразу становится ясно: сознание он потерял еще до того, как упал.
Я подхожу к Юле и приседаю рядом с ней.
– Ты как? Надо скорее показать тебя целителям.
– Больно. Зачем он на нас напал? – с обидой спросила девушка.
– Не знаю, – честно ответил я.
– Кто это вообще такой?
Я аккуратно поднял Юлю на ноги и ласково убрал её ладонь от ожога. На вид ничего страшного: ярко выраженное покраснение, и вроде всё.
– Да это Х… э-э-э, даже не знаю, – соврал я…
Макс был очень предупредителен: под руку довёл меня до нашей машины, где меня уже ждал старший сегодняшней смены охраны с телефоном в руках. На связи был Виктор Викторович Митин, который потребовал, чтобы меня немедленно везли в ближайшую клинику. Но узнав, что у меня всё в порядке и что от инцидента остался лишь небольшой ожог, переиграл всё, и мы поехали домой, куда уже была вызвана одна из наших целительниц.
Макс уверенно сел в одну машину со мной, вынудив сотрудников службы безопасности ограничиться водителем и охранником на переднем сиденье. В дороге он извинился, что не заметил этого психа раньше и не смог оградить меня от него. Вот ведь глупый! Мы же стояли к нему спиной, как он мог его заметить?
Плечо болело, но если не двигаться, то было терпимо. Макс держал мою ладонь и нервно, но при этом аккуратно перебирал пальцы, сокрушался по поводу своей невнимательности и обещал, что больше такого не повторится. Я же больше переживала о том, что об инциденте сообщат отцу, а то и деду.
Вот этого не хотелось. Мне и так после дуэли с этой выскочкой Козловой досталось от папы: он долго высказывал мне всё, что думает о моём поведении, и грозился приехать лично для беседы со мной и Марией. Кое-как удалось его успокоить и убедить в том, что у меня всё в порядке, а дуэль – просто проба своих возросших сил.