Но вот и наш дом. В фойе вместо целительницы меня встречали Митин собственной персоной, встревоженная Мария и Эдуард Романович, наш старший целитель в Обнинске.
– Ну что же вы так убиваетесь! – прервал Эдуард Романович причитания Марии. – Вы ж так никогда не убьётесь! Шучу-шучу! Ну-ка, что тут у нас? Ах, не у нас, а у вас?
Лекарь громко захохотал и предложил подняться в квартиру, где и осмотреть, наконец, как он выразился, «дико пострадавшую». Макса от меня оттёрли, мы скомкано попрощались, и я пообещала сразу же после лечения ему позвонить.
– А я сказал, пусть он засунет своё мнение в потную задницу взмыленной лошади, на которой будет скакать в самые дальние окраины нашей бескрайней страны! – С этими словами Томас Олафссон, начальник клановой службы безопасности, нажал на клавишу отбоя и размахнулся, чтобы шваркнуть смартфоном о стену, но в последний момент опомнился и просто положил его на стол.
Подняв покрасневшие глаза на своего заместителя, он громко и очень членораздельно выругался, а затем спросил:
– Скажи мне, Карл, как так получается, что после длительного разговора с тобой (кстати, ты помнишь, что должен был во время этого разговора объяснить одной паршивой овце недопустимость поведения, порочащего честь клана?)… Так вот, после этого разговора наш развесёлый Хельги сначала попёрся в игорный зал, а затем к черту на кулички, где его избил какой-то сопляк! У этого придурка сломана челюсть, и не в одном месте! Вот как так получилось, а? Что вообще за день сегодня? Сначала эта дур-р-ра, моя секретарша, «радует» меня новостью о том, что она уходит в декрет, потом мне сообщают, что скучающая смена группы быстрого реагирования решает пострелять на полигоне из лука, и один из этих идиотов умудряется поймать задницей стрелу. Из лука, Карл! Где они вообще его взяли? Да ещё и в задницу! Ты меня слышишь? В задницу, Карл! А теперь ещё и это! За что мне всё это, а?!
Томас склонил голову, одновременно прикрывая пухлой ладошкой лоб и глаза.
– Я уже копчиком чувствую, что за этого балбеса с меня ещё спросят. Поэтому вот тебе моё указание: немедленно узнай всё возможное по произошедшему инциденту с Хельги. Ты еще здесь? Я же сказал, немедленно!
Кофемашина проиграла простенькую и бодрую мелодию, и я пошлёпал на кухню. Добавив в ароматный напиток ложку сахара, я механически стал его размешивать, одновременно продолжая диалог с Тенью.
– Но я же всё успеваю! Сплю я мало, так что то, что я больше времени провожу с Юлей, не мешает мне ни капли.
– Ты не заметил явную опасность, – не унимался Тень.
– Да я и подумать не мог, что встречу Хельги Олафссона! Кроме того, мы были спиной к нему.
– Ты знал, что он в городе, ты знал, что можешь его встретить, и то, что ты стоял к нему спиной, тебя совсем не оправдывает! Я тебя зачем учил использовать боковое зрение? Это хорошо, что он тебя не узнал! А представь, что он бы срисовал тебя раньше и захотел бы ударить в спину? Именно тебя!
И вот так всю дорогу домой, а теперь и дома. Тень не унимался и нудно пилил меня из-за того, что я преждевременно расслабился, за то, что я меньше внимания уделяю окружающему, что на тренировках я витаю в облаках и так далее. Вот ведь вредина!
– … и поэтому ещё раз заявляю тебе: я против этой безумной идеи!
– Послушай, учитель, но ведь это же идеальный вариант решения проблемы Олафссона. Ты сам учил меня, что нужно не плодить сущности, что надо стараться не строить чересчур сложных планов, так как они не выдерживают столкновения с действительностью. Так почему ты сейчас не согласен со мной?
Заиграла мелодия звонка, и я взял смартфон в руки. Юля.
– Да, Юля. Всё хорошо?
– Да, от ожога уже не осталось и следа. Эдуард Романович меня осмотрел и больше травм и повреждений никаких не обнаружил. Так что я здорова и чувствую себя отлично. А как ты?
– Да я-то что? Я же не пострадал, в отличие от тебя.
– Представляешь, Виктор Викторович уже установил личность этого ненормального. И он, конечно, маг, но не простой, а клановый! Какой-то Хельги Олафссон. Сейчас служба безопасности стоит на ушах. Позвонили отцу и дедушке. Те в ярости, требуют голову этого Олафссона. Дед грозится отправить Голос клана к Олафссонам за объяснениями и извинениями. Отец вообще кричит про объявление войны. В общем, там такое началось!