— Алябьев! Остаешься тут. Для всех — ты был с Коршуном на заднем сиденье и вот эти покойнички — твоя работа. Вот этот — тут Шахов кивнул на однорукого пограничника, — смог сбежать с одним из подельников на мотоцикле без номеров. Даешь краткий рассказ о себе, ссылаешься на контракт, ждешь нашего адвоката, и выдерживаете эту линию поведения. Если что поменяется — Дьяченко тебе сам объяснит. Всё понял?
Боец понимающе кивнул.
— Тогда давай, ни пуха!
Оставив на месте происшествия Кирилова, мы длинным караваном выехали на трассу. Ко мне уже склонялся один из бывших целителей Куркиных, когда я увидел, как Кирилов, достав нож, зачем-то втыкает его в один из трупов нападающих.
Буквально через несколько километров навстречу нашей веренице машин пронеслись два полицейских экипажа. Вовремя мы. Ещё бы немного и мне пришлось бы сложнее.
— Алло, Владислав Игоревич? — Шахов уже набрал наших адвокатов. — Да, Святослав Олегович вас беспокоит… Да, как всегда, срочно… Конечно… Можем ли мы?.. Хорошо… Уточню…
Начальник СБ повернулся ко мне и нажал на иконку отбоя связи.
— Дьяченко просит встретить и расположить в Обнинске на постоянной основе их младшего партнера — Демченко Дмитрия Александровича. Он также адвокат и специализируется именно на уголовном праве. Дьяченко-младший гарантирует его лояльность и высокий уровень профессионализма. Работать он будет только на нас, мы можем рассчитывать на его помощь семь дней в неделю. При этом, нам не надо будет ожидать каждый раз приезда адвокатов из Москвы.
— Хорошо. — Кивнул я на предложение. — Прямо диаспора юристов-малороссов получается. А ещё говорят, что самые лучшие юристы должны быть евреями.
— Это всё байки. — Ответил Шахов. — С хитро… э, хитрыми малороссами в судебных и иных тяжбах не сравнится никто, евреям до них далеко. Поверьте моему опыту.
— Лучше ответь, что, по-твоему, можно ожидать в ближайшее время, какие проблемы вытекают из случившегося покушения и наличия нескольких трупов по его результатам и что нам теперь делать с Олафссонами?
— Пока рано делать выводы, но я думаю вот что…
* * *
Желтый отечественный Клин с шашечками на дверях и магнитной фишкой на крыше подъехал к красивому, летяще-белому двухэтажному зданию, с огромными витражными стёклами и высоким флюгером в виде то ли горниста, то ли герольда. Над широким входом, обрамленным карельским мрамором висела вывеска, на которой красивым курсивом пониже крупной золотой короны было написано «Ресторан «Корона»». Двери такси открылись, и из салона появился сначала желтоглазый моложавый брюнет в джинсах и короткой кожаной куртке поверх белой водолазки. На руках у него были кожаные же черные перчатки тонкой выделки. Мужчина подал руку и помог выйти из салона такси очаровательной девушке лет двадцати-двадцати пяти на вид, в серо-синем коктейльном платье до колен и накинутой короткой шубкой поверх платья.
— Прошу простить, уважаемые, господин и барышня. — По ступенькам бодро спустился фактурный бородатый швейцар в расшитой золотым шитьем ливрее и аляповатой фуражке с высокой тульей. — Но сегодня Корона закрыта, оба зала арендованы.
Желтоглазый брюнет прищурился и недовольно посмотрел на швейцара. Тот в ответ извиняющее развел крупные ладони.
— Прощения просим. — снова повторил швейцар.
— Ник, поехали тогда в "Гюго". Говорят, там повар — настоящий француз и кухня там бесподобная. — Потянула за руку спутника девушка.
Брюнет хмуро кивнул швейцару и помахал рукой таксисту, чтобы тот не уезжал.
— Леночка, солнце моё, поверь мне — русские во всём лучше французов. — Донесся до швейцара ответ удалявшегося мужчины. Бородач утёр рукой в белой шелковой перчатке, отчего-то выступивший на лбу при виде желтоглазого посетителя, пот.
В это время внутри ресторана.
— Ну что, Матрос, кого там черти принесли? — Спросил худой немолодой мужчина со стаканом щедро разбавленного льдом виски в руке, на которой не было безымянного пальца.
— Да залетные какие-то. Потапыч их отправил уже. — Ответил стоящий у окна квадраный, с могучими плечами, и даже на вид дико сильный, бритый наголо мужчина средних лет. Отпустил тяжёлую темно-красную штору и повернулся к богато заставленному столу. Взял со стола канапе с маленьким огурчиком и свернутой красивым бантом кусочком ветчины, закинул в рот целиком, сильными движениями челюсти перемолол закуску и проглотил, шумно запив стаканом сельтерской воды.