― Ну что там? ― спросил сверху Соколов.
― Возможен перелом. Страховочная верёвка держится хорошо, вытаскивайте Лину.
Макс с Денисом схватились за верёвку и аккуратно потянули, а Костя всё время страховал Лину. Как только её вытащили на плато, Альпинист взобрался сам и подошёл к Воронцовой.
Вся съёмочная группа участливо окружила Ангелину.
― Это какой-то злой фатум, ― прорычал Соколов. ― Это всё проклятое недофинансирование. На каскадёров денег у них не хватает.
― Придётся Лину на руках нести, ― вздохнул Костя. ― В смысле, под руки.
― Ничего, будем меняться, ― сказал режиссёр. ― Мужчин у нас хватит, чтобы донести одну женщину. Всё, орлы, съёмки закончились.
Это было трудно, но они смогли добраться к домику. Режиссёр, удостоверившись, что Лину донесут до кровати, отвёл Костю в сторону и теперь уже позволил себе сорваться.
― Костя! А теперь объясни мне, какого чёрта? Почему так случилось?
― Я и сам не понимаю, ― пояснил альпинист. ― Карабин был прицеплен к слабому крюку. Я точно помню, что цеплял его на нормальный, на хорошо закреплённый.
― А может ты ошибся?
― Паша, хоть режь меня, я всё сделал правильно. А эта Алиса. Она меня толкнула. Какую-то змею несуществующую увидела.
― С Алисой я ещё разберусь, а вот, что делать с фильмом, я теперь не знаю. Лина выбыла из строя, а отложить съёмки я не могу.
― Я не виноват, клянусь. Может, это кто-то нарочно карабин переставил?
― Не придумывай здесь игры престолов. Кому это нужно?
― Паша.
― Уходи... уходи отсюда.
Косте оставалось от безысходности пожать плечами и удалиться. Соколов сел на лавку и стал обдумывать план дальнейших действий. Исходя из сложившейся ситуации, этот план сводится к переписыванию сценария.
Павел съездил в больницу вместе с Ангелиной, и теперь им предстоял серьёзный разговор, который он решил отложить до возвращения в гостинку. Режиссёр несмело постучался в комнату Лины и Наташи, и вошёл. Воронцова лежала на кровати с загипсованной ногой, и по её виду было понятно, что она сильно расстроена. Не сколько болела нога, сколько душа. Её мечта рушилась, как карточный домик. Лина, в принципе, уже понимала, о чём с ней хочет поговорить Паша, но она надеялась хотя бы на не слишком радикальные меры.
― Как ты? ― спросил Соколов.
― Не очень. Болит все тело.
― Бедненькая моя, досталось тебе. Это я виноват. Я не должен был соглашаться на эту авантюру.
― Ты забываешь, что я сама настояла.
― Да, тебе трудно возразить. Но я с себя вины не снимаю.
― Что теперь будет со съёмками?
― Съёмки продолжатся, но…
― Без меня.
― Да. ― Это было тяжёлое решение для Соколова. ― Лина, солнце моё, пойми меня правильно. Второго такого случая не будет. Нам надо закончить съёмки за завтра, послезавтра утром уже домой. Мне придётся тебя убить.
Казалось бы, больше некуда, но Лина расстроилась ещё сильнее и отвела глаза. Она и так всё понимала, но слова Паши резанули прямо по сердцу.
― Лина! ― взмолил Соколов. ― Ира не жилец, всё. Она упала в утёс и насмерть разбилась. Её место в команде займёт Дарья.
― Алиса добилась своего, ― вздохнула Воронцова. ― Она вернула свою роль... Ирина, Дарья, разница маленькая... Это наказание за то, что я влезла во всё это. Алиса ведь тоже ногу сломала, когда я её заменила, теперь это же случилось со мной. Закон бумеранга.
Павел подошёл ближе к кровати, сел на корточки перед Линой и взял её за руку.
― Лина, ты замечательная актриса, ты не обученная, ты настоящая. Всё наладится. Напишешь для себя другую роль.
― Нет, другой роли не будет, ― твёрдо решила Ангелина. ― Это был мне знак, чтобы я не лезла не в своё дело.
― Лина.
― Паша, иди.
― Лина, солнце.
― Иди, Паша! Я хочу побыть одна.
Было больно. Очень больно. Больнее всего отказываться от своей мечты, которая вот она, очень близко! И она даже осуществилась частично, но… но приходится добровольно её бросать. Бросить свою мечту ― предательство? Если сама судьба указывает, что это не совсем и твоя мечта.