― Сережа, отцепись, я спать хочу.
― Да просыпайся ты уже! ― сорвался на крик Павел. ― Ёлы-палы!
Лина села и протёрла глаза, не понимая, кто вообще её будит, и как он попал в квартиру.
― Ты мне можешь объяснить, что с тобой произошло? ― взвыл Соколов. ― Ты исчезла на два месяца. Вообще исчезла! Что это за квартира? Почему ты в таком виде и на зассаном диване?
― Паша? ― наконец очнулась Воронцова. ― Тебя мне ещё не хватало. Чего тебе надо?
― Что с тобой случилось?
― А что со мной случилось? Ничего. Живу.
― Как?
― А я сама не знаю, как.
Лина встала и пошатываясь прошла в ванную. Умывшись, она вернулась в комнату и недоброжелательно спросила:
― Что ты хотел?
― Тебя найти.
― Нашёл? Можешь идти.
― Почему ты обозлилась на меня?
― Ты забыл? Ты меня убил, хоть и в кино. А мой любимый убил меня по-настоящему, и прекрасно ретировался, что и наказать теперь некого.
― Да ты можешь объяснить, что произошло?
― Квартиру видишь? Вот это он мне приобрёл вместо моей двушки, а мою продал вместе с мебелью и техникой. А потом меня же и ограбил, стащив почти все деньги. Причём так просто, через интернет, потому что я ему очень доверяла и не паролила свой ноутбук, а там был сохранён пароль доступа в интернет-банкинг. Вот он меня и ограбил. Ограбил и умер, и теперь не ясно, где мои деньги. Хоть десять штук оставил на еду. Да и остаток гонорара перечислили.
― И много было денег?
― Больше, чем ты думаешь. Триста тысяч. Зелёных.
― Откуда? ― удивился Паша.
― В лотерею выиграла, ― съязвила Лина.
― А если серьёзно?
― Серьёзно? Долго объяснять. Наследство.
― Ясно. Ты поедешь со мной.
Лина подошла к дивану и села, скрестив руки, всем своим видом показав, что никуда она не собирается.
― Я никуда не поеду.
― Хочешь здесь заживо сгнить?
― Было бы неплохо.
Режиссёр окинул взглядом комнату и насчитал три сумки вещей, две из которых были замкнуты, вот с них он и начал.
― Хорошо, ― вскрикнул Павел, ухватил сумки и понёс на улицу в машину.
Вернувшись, Соколов увидел Лину, уткнувшуюся носом в диванную подушку.
― Протест здесь не пройдёт, ― твёрдо сказал он и собрал оставшиеся вещи.
Режиссёр докинул в третью сумку куртку Лины, некоторые вещи, лежавшие прямо на полу в углу, сунул в сумку ноутбук, закрыл молнию и схватил Воронцову за руку, стягивая с дивана.
― Я никуда не поеду, ― взвыла Лина.
― Поедешь, дорогая моя, ― настоял Павел.
Он стянул Воронцову с дивана и повёл с собой прочь из этого злачного места.
* * *
Дом режиссёра был небольшим, по периметру, но двухэтажным. На первом этаже были кухня, ванная и две комнаты, а на втором этаже Соколов оборудовал себе просторный кабинет с неплохой библиотекой. Павел завёл Ангелину в комнату и поставил сумки на пол.
В небольшой спальне разместились односпальная кровать, тумбочка, рабочий стол с мягким стулом, двустворчатый шкаф и комод.
― Здесь ты будешь жить. Оставайся у меня столько, сколько захочешь.
― Я хочу домой, ― опять завела свою песню Воронцова.
― В ту дыру? Там хотя бы ремонт нужно сделать вначале. Напротив ванная, можешь искупаться и переодеться.
И пока Ангелина приводила себя в порядок, Соколов принёс третью сумку, которая была с ноутбуком. Он на секунду задумался, затем достал девайс и пошёл с ним в свой кабинет. Он поставил ноутбук на рабочий стол и открыл крышку. Сценарий был на месте, и искать не пришлось. После нехитрых манипуляций с флеш-памятью, Павел распечатал сценарий на своём принтере и удовлетворённый спустился вниз. Воронцова была ещё в ванной, и режиссёр беспрепятственно занёс ноутбук в комнату. Он поставил его на стол, а сам сел в кресло.
Ангелина зашла в спальную свежая и благоухающая, в нежно-салатовом халате.
― Я запустила стиральную машинку. Я думаю, ты не против?