Говорят, плохо бить людей, но ведь иногда нужно. Особенно если это идиот, который пытался убить тебя. Осматривая револьвер, попутно укладывая учебник в портфель я обнаружил несколько прискорбную вещь – регистрационный номер был спилен. То есть он его не украл, а скорее всего купил, или его ему дали. И сам факт того, что Дэвид смог пронести заряженный пистолет через металлоискатель тоже оптимизма не добавлял. Кому-то хочется, чтобы меня убил этот неудачник. Или может просто этот неудачник разбил свою копилку наркодилера, купил пистолет, подкупил охрану и все, чтобы убить меня. Думать о том, какой из сценариев лучше, не хотелось, все дерьмо, и все заставляли действовать немедленно. Я тщательно вытер пистолет рукавом кофты. Шум в коридоре, беготня в разные стороны, что становилась все ближе, подгонял меня. Я отвел барабан в сторону, пули градом по падали на пол с характерным звуком ударяясь о плитку. А затем вниз отдельно полетел барабан, и сам пистолет.
- Что серьезно? Он сам себе ногу прострелил? Хахаха, – Эвелин просто облевалась заразительным хохотом пока мы выходили из ее дома. Многоквартирный дом в пять этажей. Здесь Эвелин жила со своей тетей, по крайней мере, она сказала так. - Я бы и стиплера этому парню не доверила, а кто-то дал ему пистолет. А кстати, как ты выбрался оттуда? Полиция разве не должна была записать показания, мурыжить часами, чтобы не дай бог оказалось, что вы с Дэвидом задумали школьное свержение правительства?
- Секрет фирмы, - с улыбкой ответил я.
- Ага, я помню, секреты, - сказала Эвелин, сузив на мне свой взгляд. Тихо прогуливаясь по залитой солнцем улице, мы вышли в парк. – Для простого парня у тебя слишком много секретов.
- Это был комплемент или оскорбление?
- Скорее это был факт, - отозвалась она, усаживаясь на встретившуюся нам по дорожке скамейку.
Я неспешно уселся рядом, глубоко вдохнул запах свежескошенной травы, здесь только час как подстригали газон. Кроме этого, слышен шелест в ветвях деревьев. Чириканье птиц.
- У всех есть секреты, разве та, что избивает прохожих в лыжной маске по ночам, не должна знать это больше других? – сказал я, с улыбкой покосившись на нее.
- У меня есть причины.
- У всех они есть, - сказал я, и на вопросительный взгляд проговорил. - Те, кто это делают просто, по приколу заканчивают в тот момент, когда выходят из своего дома, понимая, как глупо они выглядят, - улыбнувшись, добавил я.
- Раньше я пробовала носить один кожаный костюм, но он мне не шел и это был не совсем мой костюм, - сказала она, затем посмотрела на меня. - Ты не одобряешь ведь?
- Беганье по ночам за шпаной? Нет. И ты не найдешь никого кто бы это одобрил. Даже думаю, тот зеленый лучник тоже завернул тебя, если бы увидел, - Эвелин в ответ надула губы и закатила глаза.
- Такие как он нужны особенно здесь, - сказала Эвелин.
- Знаешь, мне сложно выработать какое-то адекватное мнение, учитывая, что в этом городе все друг друга пытаются избить, - с улыбкой сказал я.
- Все пытаются избить тебя, - поправила Эвелин.
- Ты не помогаешь.
- У людей разве не должна быть надежда, кто-то типа ангела хранителя или что-то в этом роде.
Надежда, вера, вещи, которые если честно я уже давно перестал понимать. У веры нет функционального назначения, надежда приносит куда больше разочарования. А действия всегда должны иметь четкую цель. У них должна быть перспектива. И вдруг я увидел птицу, сидящую на ветке. Она была маленькой размером с дрозда. С головы и вдоль крыльев она была окрашена в темно-зеленый цвет с серебряными сполохами. А вдоль груди до самого клюва было ярко-красное пятно.
- Зорянка, - сказал я, смотря на птицу. - Далеко забралась.
- Что? – сказала Эвелин, проследив за моим взглядом и присмотрелась к птице.
- Есть легенда что давным-давно в стране полной тьмы и огня, маленькая птичка приносила капельки воды в своем клюве, чтобы затушить пламя, в котором день за днем страдали души. И от того, что они подлетали слишком близко к пламени, оно ожгло их и осталось меткой на их теле вечно.
- Зорянка? – повторила Эвелин, указывая на птицу.