Лежа в кольце рук киашьяра, отчетливо видя контур, которым он обнес кровать, я не могла не думать о том, что натворила. Последние несколько часов стали либо моим проклятием, либо разрешили хоть часть моих трудностей. Чем больше я перекатывала в голове мысли, тем отчетливее склонялась к первому варианту.
Лежать рядом с Клантом было хорошо, уютно и как‑то… привычно. Словно мы проделывали это не впервой. Чего нельзя было сказать о наших более активных действиях…
Мое самообладание разбилось о желание вновь испытать то непередаваемое чувство, что оживало между нами в минуты наедине. Я думала, что все будет похоже, почти так же, как с Мартой, но ошиблась.
То ли из‑за того, что чувствовала себя собой самой, то ли потому что во мне еще бушевала злость, но все до одной ласки я переживала острее. Моя кожа будто утончилась, и любое прикосновение мелкими искорками проникало внутрь, прокатываясь неистовыми вспышками наслаждения по венам.
Кланта я и вовсе не узнавала. Сначала он был жестким, даже немного жестоким, неимоверно требовательным. Его руки снова и снова находили самые чувствительные точки на моем теле, вызывая взрывы радости. Я не могла скрыть улыбку и ликование счастья, не могла себя контролировать так же хорошо, как в теле Марты.
Все было странным и… настоящим.
И я готова была простить себе эту слабость, чтобы теперь знать, что весь мой прежний восторг оказался лишь бледным отсветом истинного удовольствия.
А теперь я лежала и размышляла над тем, что и как мне делать дальше. Снять защитный контур, которым киашьяр хотел меня удержать на месте, я смогла бы за считанные секунды — Клант видно забыл, что сам научил меня этому заклинанию. Но вот что потом?
Бежать? Опять?
Теперь бесполезно. Вряд ли последние пару часов смогут обмануть Кланта насчет моих истинных чувств к нему. Но как быть с остальными тайнами? Как рассказать ему обо всем?
Еще немного поразмышляв над этим, я поняла, что пока не готова раскрывать секреты.
Осторожно высвободившись из кольца рук киашьяра, я перебралась на дальнюю от него часть безразмерной кровати и замерла, просто наблюдая, как он спит. Так мне думалось куда проще. Его спокойное сердцебиение и дыхание не отвлекали меня от принятия очень важных решений.
Время будто остановилось, давая мне возможность просто наблюдать и не двигаться с места. Лишь свет, тусклыми полосами проникавший сквозь тонкие занавеси, позволял определить, что проходят не просто минуты, а часы.
Я успела проголодаться, сочинить первые несколько фраз, которые сказала бы Кланту при пробуждении. Даже устала ждать! А потом он вздрогнул и заворочался, его рука скользнула по подушкам, будто ища что‑то… или кого‑то.
Мне не верилось, что именно я предмет его поисков, пока, на миг распахнув глаза, Клант не обнаружил меня и не подтащил к себе поближе одним резким рывком. Он ногой прижал мои бедра к себе, руками впечатывая мою спину в свою грудь.
Несколько минут мы так и лежали, пока дыхание легарда не выровнялось, ласково согревая мой затылок. Сама не понимая, чего добиваюсь, я поерзала, разрываясь между возможностью вновь вырваться и желанием быть к Кланту еще ближе.
Мои движения не остались незамеченными, Клант вздохнул, почти до боли сжал мои плечи и прошептал в мой затылок:
— Солнышко…
Я тихо охнула, ошарашено раскрыв рот и замерев.
— Клант?
Он не ответил, никак не отреагировал, и я с обреченностью поняла, что он спит. А потом он вновь заговорил, и каждое слово вонзилось в мое сердце, будто маленький, но смертоносный кинжал.
— Марта, останься со мной.
Мое сердце дернулось, пропустило удар, а потом отчаянно заколотило в груди. Слезы сами собой хлынули из глаз, а в голове вертелась лишь одна мысль: «Нужно было не целовать тебя там, наверху, а сбросить вниз!»
Я отчаянно дернулась и, к немалому удивлению, киашьяр легко меня отпустил, так и не проснувшись. Размазывая по щекам слезы, я отползла от Кланта подальше, не желая его касаться, и в ужасе сжала край одеяла, не представляя, как поступить дальше.
Сон поглотил всю его злость и беспокойство. Кажется, еще ни разу легард не погружался в забытье с таким умиротворением, хотя и пытался как можно дальше отгонять дрему. Эмма не вырывалась, позволяя Кланту крепко обнимать себя и даже не воспротивилась замкнутому контуру магической преграды.
И все же киашьяр догадывался, что девушка сбежит при первой же маленькой возможности, как она делала все последние разы, не давая Кланту получить ответы на вопросы.