Бри осмотрелась в поисках мистера Андраса, но никого не нашла. Странно, а ведь он был совсем рядом. Девушка попыталась встать, ощупывая горло, но Джонсон снова толкнул её со всей силы, да так что она проехалась по речной гальке и ободрала себе руку.
— Давай, Бри, всего пару шагов, и мы забудем о тебе.
Она оглянулась на тёмную гладь воды и поёжилась. Правой руке стало горячо. Джонсон довольно облизнулся при виде капель крови, стекающих с её пальцев.
— Ты чертов маньяк! — прохрипела Бри, вызвав ещё одну усмешку у Джонсона.
— Может быть.
Бри медленно отступала, и, когда она почувствовала, как холодная вода просачивается в её кроссовки, то вздрогнула и остановилась.
— Ну, что ты, не стоит останавливаться, иди-иди. Где же твоя полиция, малышка? Задурила голову Браю. Я вот даже не знаю, что теперь с ним сделать. А ведь такой хороший друг был.
— У тебя не может быть друзей, — прошептала Бри, но Джонсон её расслышал.
— Верно, ты так хорошо меня знаешь. Веришь, ты мне даже немного нравишься, что-то в тебе есть такое… Но сейчас это неважно, — Джонсон что было сил ударил Бри, и она в тот же миг упала в воду.
Её сразу накрыло обжигающим холодом, который проник, казалось, до самых костей. Даже у берега оказалось довольно глубоко, и Бри провалилась по пояс. Джонсон шёл за ней по пятам. Он совсем не боялся, даже наслаждался её почти ощутимым страхом, паникой в глазах. Никакой спешки, никаких волнений. В его взгляде она чётко видела свой приговор, и пришло понимание: для него подобное не впервые.
Бри предприняла очередную попытку скрыться, уплыть, но тут же тяжелая хватка обрушилась на её плечи, а затем всё поглотила вода, холодная и спокойная. Бри отчаянно барахталась, стараясь вырваться и вдохнуть хоть немного кислорода, но сильные руки Джонсона не отпускали.
Она дернулась ещё раз, но эта попытка, наверное, показалась Джонсону смешной. Бри так и увидела его усмешку, а ещё ту поразительную нежность, с которой он смотрел на свою жертву, и ощутила уже иную волну, волну яркой ненависти, появившийся в ней самой. То, что она испытывала раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что она почувствовала сейчас. Её тело как будто налилось огнём и в тот же миг, Бри поняла, что её больше не держат руки Джонсона.
Она свободна!
Девушка вынырнула, откашливаясь. Когда она немного пришла в себя, то поняла, что одна стоит в воде по пояс и поспешила выйти на берег. Ноги её не слушались, и, не дойдя до кромки берега, она упала, обдирая ладони об острые камни. Но в этот раз Бри была рада боли. Боль значила жизнь, а не то безразличие, которое она пусть на миг, но всё же ощутила так близко…
Она поднялась с трудом и осмотрелась. Где же Джонсон? Неужели он сбежал? Или подумал, что покончил с ней?
Было так темно, что хоть глаз выколи. Бри, едва ковыляя ногами, вышла на берег. Потёрла глаза, но ничего не прояснилось. Она сделала еще несколько шагов и, наконец, увидела лежащую Элисон.
Шаг 8
Бри было тепло и уютно. Под спиной явно не галька, а привычный матрас, да и запах — нежный, цветочный — не имел никакого отношения к проникшему, казалось, во все поры запаху не очень чистой воды. Она уже не спала, полностью ощущала своё тело, но глаза открыть всё еще не могла. Что-то не давало, останавливало. В коридоре послышались голоса, а затем дверь осторожно приоткрыли. Неясный шёпот, но Бри сразу поняла, что говорили мама и Фред. Этих двоих она не могла не узнать. Бри постаралась прислушаться, но ничего не вышло. Что ж, придётся всё же просыпаться.
— Мама, это ты? — почему-то говорить было очень сложно, и поначалу Бри не поняла, что это собственно её голос.
— Малышка! Боже мой, как ты меня напугала, девочка моя! — Харриет ещё что-то говорила и всё время гладила Бри по голове. Фред, молча и с явным укором, посматривал на подругу. Сам он выглядел не лучше, но уж, наверное, не так, как сама Бри. Девушка виновато улыбнулась ему.
— Мы тут с Харриет думали, если ли у тебя телефон, Бри. А потом я сказал ей, что телефон-то есть, а вот мозги не всегда в наличии.
— Фред…
— Неужели это было так сложно, Бри? Чем ты только думала?
Девушка немного откашлялась. Она хотела всё объяснить, ведь и правда, она собиралась позвонить матери, позвонить в полицию, но все время что-то мешало. Вышло и, правда, как-то глупо.
— Простите меня.
Харриет отвернулась, явно стараясь скрыть слёзы, но Фреда было не так-то просто разжалобить.
— Бри, — только в одном этом слове она уловила всю гамму его эмоций: и горькое разочарование от её поступка, и злость на своё бессилие, и безграничное сожаление.