…Алексей сидел за столом кабинета, опустив голову. Единственный сын, надежда и наследник, пропал! Без следа! Что же теперь будет с Княжеством?! Впрочем, пока человек жив, надежда всегда остаётся… Князь поднялся, подошёл к огромному панорамному окну, за которым расстилалась столица, расположенная в большой долине. В дверь поскреблись, словно кошки. Но князь молчал. Он не хотел никого видеть сейчас, даже любимых женщин. Мяукнул звонок, мужчина молча протянул руку, отключил звук. Напрасно и Яйли, и Майа пытались войти — двери были заперты наглухо. На вызовы Алексей не реагировал. Жёны встревожились не на шутку. Своим обострённым до предела экстрасенсорным ощущением они чувствовали, что он жив, но вот его состояние… Оно пугало их. Ещё никогда за прожитые вместе с ним двадцать лет они не видели супруга таким. Глухая тьма в душе. И он ни на что не реагирует. Не отвечает ни на вызовы, ни на стук, ни на что. Яйли не выдержала первой — со всего маха она ударила в дверь ногой, бесполезно. Новый удар — и вновь ничего. Пустота. Помедлив, Майа вытащила фон и набрала короткий номер, во вспыхнувшей сфере появилось встревоженное не меньше их лицо Михаила Столярова. Бросив короткий взгляд на княгинь, задал только один вопрос:
— Молчит?
Не в силах вымолвить ни слова, Майа коротко кивнула, её душили слёзы. Она чувствовала сердцем, что её любимому мужчине сейчас очень и очень плохо. Но чем ему можно помочь, даже не представляла. Яйли опустилась на пол, прислонившись к створкам запертой двери, и опустила голову, её плечи вздрагивали от рыданий. Им обеим оставалось только это — слёзы. Слёзы сочувствия, слёзы боли. Ни одна из них не смогла подарить мужу сына. Только дочек. Почему? Даже от них, величайших сенсов обитаемого мира, эта тайна была скрыта за сплошной пеленой. Впрочем, не только это. Вообще будущее собственной семьи сюзитки не могли прозреть. Так, отдельные урывочные картинки. И это также было выше их понимания…
Дверь распахнулась, и на пороге появился муж. Мгновенно женщины оказались возле него, заглядывали в сумрачное лицо, гладили по плечам, просто ласкались, не обращая ни на чьи случайные изумлённые взоры внимания. Алексей подобрался, затем произнёс, обращаясь к ним:
— Всё. Я нормальный. Не переживайте. А Сашка — он не пропадёт! Наша порода! Терранская!
Жёны послушно закивали в знак согласия…
Алексей медленно отложил в сторону трубку фона. Вновь звонил Столяров. Новостей было две, и обе прямо или косвенно касались пропавшего бесследно вместе с кораблём сына. Первое — карго, на котором находились в состоянии анабиоза обе девушки, на посылке которых настояли княгини, так же бесследно пропал, судя по всему, втянутый в эту же воронку провала пространства — времени. И вторая новость — похоже, что всё не так плохо, как ему казалось. На одной из планет, куда по просьбе Александра переселили уцелевших аагов, в медицинскую часть обратилась молодая женщина, у которой заболел ребёнок. Обследование показало, что малыш является потомком самого князя. Все анализы показывали, что мальчик — внук Медведева. Так что известие было приятным. Теперь предстояло созвать семейный совет и решить, что делать с его матерью и малышом. Для самого же Медведева ясно было одно — нельзя, чтобы парнишка вырос вдали от деда, так что…
…Юлэй облегчённо вздохнула, когда врач объявил, что здоровью Отара больше ничего не угрожает. Пара суток в регенерационном комплексе, и малыш сможет вновь вернуться в семью. Помедлив, молодая женщина решилась всё же попросить навестить сына. Врач, чуть подумав, согласился и, вызвав сестру, велел той проводить мать к мальчику. Палата была большой, заставленной сияющими металлом и пластиком аппаратами и консолями управления. В центре её под прозрачным колпаком в специальной ванне висел в гравитационных полях её малыш. Банальный несчастный случай. Он умудрился упасть со стульчика, на который мама посадила его, отправляясь на кухню за едой. И как только сын смог это сделать, непонятно… Прозрачные струйки лечебного газа обвивались причудливыми украшениями вокруг голого тельца, заползали в носик и полураскрытый во сне рот. Мама долго стояла возле колпака регенератора, пока деликатное покашливание не заставило её спохватиться. Испуганно оглянулась — вместо знакомой сестры в дверях уже стояла другая. Сюзитка с фиолетовыми глазами и, судя по всему, ближе к сорока, хотя выглядела очень и очень молодо, едва ли не ровесницей самой Юлэй, которой недавно исполнилось двадцать два.