— Если здесь стояла машина, — нарушил молчание Эд, поднимаясь с колен, — то кто-то сходил с нее, а потом садился в нее. Не так ли, Шэттон?
— Вне всякого сомнения.
— Давай прикинем, где люди могли оставить следы.
— Может, машина стояла давно?
— Нет, Шэттон. Следы оставлены на снегу, а не на земле. Когда в городе впервые в этом году выпал снег?
— Первого января, под вечер.
— У кого-то было здесь дело, и это кажется мне странным.
Бейт опять опустился на колени и снова начал орудовать щепкой.
— Постой! — встрепенулся Дюк. — Следы крепкие, не так?
Бейт пристально посмотрел на него.
— Як тому, что они приморожены и поэтому крепкие. Минуточку.
Дюк опять перемахнул через забор во двор мастерской и скоро вернулся обратно. В руках он держал остаток веника.
Бейт улыбнулся. Голова у этого парня работала по-деловому.
Через полчаса Эд расчистил довольно обширный участок пятачка. Оказывается, здесь стояли не одна, а две машины, почти вплотную прижатые друг к другу. Узкий промежуток снежного покрова между ними хранил на себе отпечатки нескольких пар подошв. Снег, выпавший позже, надежно прикрывал следы и от солнца, и от посторонних глаз.
Снова Бейт замерял, Дюк записывал. Всего удалось зафиксировать четыре пары следов. Совершенно отчетливо проглядывались на снегу и отпечатки протекторов обеих стоявших тут машин. Бейт тщательно срисовал следы, измерил параметры.
На другой стороне проулка ничего интересного обнаружить не удалось.
Начало темнеть. Дюк окинул взглядом пятачок.
— Из нас с тобой, Эд, получились неплохие дворники.
Бейт только сейчас почувствовал, что он основательно замерз.
— Если завтра утром этот парень приедет сюда… — он сделал многозначительную паузу, — и если ночью не пойдет снег…
— Он страшно удивится, — подхватил Дюк.
— Теперь нужно не спускать с него глаз.
…Дюк, несмотря на протесты Эда, покинул его недалеко от центра. У него были свои дела. Инспектор подкатил к зданию комиссариата, окутанного предвечерним сумраком. Кое-где в окнах здания мерцали слабые огоньки. На площади, прилегавшей к комиссариату, не было ни души, не горел ни один уличный фонарь.
Бейт переступил порог и зажмурился — прямо в глаза ударил яркий сноп света. Дежурный так подвесил свой фонарь, что свет сразу падал на лицо входившего в комиссариат.
В кабинете инспектора на столе стоял тоже большой полицейский фонарь.
Яви резко обернулся к вошедшему и уперся в него злыми глгзами. Дина сидела у стола в кресле.
— Я заезжал сюда днем, — сразу начал Бейт.
Инспектор отвернулся к окну и замер, сцепив руки на спине. Еще никогда не попадал он в такое глупое положение. Что он может сделать один, без помощи полиции, без транспорта, без телефонной связи! Яви провел левой рукой по лицу от правого уха до середины подбородка. И еще этот Бейт носится черт знает где. И Котр не подает о себе никаких вестей.
Инспектор обернулся. Бейт сидел на диване и что-то вполголоса говорил Дине.
— Слушаю тебя, Эд! — резко бросил Яви и сел за стол.
Докладывал Бейт обстоятельно и поэтому долго. Чем дальше, тем больше теплело лицо инспектора. Помощник его вовсе не терял даром времени.
Ослепительно мигнула кабинетная люстра. Погасла. Затем засветилась привычным, ровным светом.
— Наконец-то, — выдохнул Яви. — Сегодня ты хорошо поработал, но овации оставим на будущее. Скорее бы подошел капитан.
Капитан явился, будто услышал пожелание инспектора. Он сел рядом с Бейтом на диван и устало привалился к спинке.
Уэбер неподвижно сидела в кресле. На ней были голубоватая шерстяная кофта, темно-коричневая юбка и коричневые сапоги, плотно облегавшие ее стройные ноги. Смуглое лицо девушки тоже хранило на себе следы напряженного дня.
— Пока мы будем говорить, ты, Дина, займись записями Эда. Сверь параметры замеренных им следов с теми, что имеются в отчете Муттона по осмотру квартиры Фэтона. Не понимаю, почему эта мастерская выпала из поля зрения комиссара Муттона.
Дина встала.
— Кстати, — встрепенулся Бейт, — у квартиры профессора нет никакой охраны.
— Знаю, — ответил инспектор. — У них сейчас каждый человек на счету, и я разрешил снять пост.
Яви все-таки изъял из тайника аппарат и недавно отвез его профессору Гинсу.
Бейт протянул девушке свои записи, инспектор — отчет.
— Здесь тебе будет не очень удобно, — заметил он. — Поработай в кабинете своего местного коллеги.
— Хорошо, — тихо ответила девушка и вышла.
Бейт проводил ее задумчивым взглядом.
— Капитан, прошу вас, — обратился к Котру инспектор.
Котр сел ровнее. Чертовски хотелось есть и спать. От непривычных нагрузок зудели ноги, а тело болело так, будто его били палками. Сегодня капитан убедился, что работа в гараже пошла ему во вред: он стал ленивее.
Бейт, извинившись, быстро вышел. Минуты через три он вернулся и с оттенком шутливой сенсационности сообщил, что дежурный обещает организовать кофе с бутербродами. Несмотря на шутливость тона, в нем прозвучали нотки искреннего удовлетворения. Эд болезненно переносил голод. Его большое тело с особой настойчивостью требовало калорий, а он сегодня почти ничего не ел. В ресторане подавали только вино и холодные закуски.
Эд сел в кресло и, как всегда, вытянул ноги, положив их одну на другую.
— Обменяемся, как говорится, мнениями при участии всех высоких сторон, — обратился к Котру инспектор.
— Я позвонил Софи на работу и сказал ей, что нуждаюсь в ее помощи.
Котр закурил, закинул ногу за ногу.
— К счастью, полковник Райн с утра на военном самолете улетел в столицу, и она была свободна. Софи приехала ко мне на квартиру. Справедливости ради следует сказать, что женщина она великодушная, чуткая, но, увы, легкомысленная.
Губы капитана дрогнули в полуулыбке.
— Я знал, что у нее теперь роман с Дзистом, она сама мне открылась, поэтому вариант «мужчина-женщина» отпадал. Я сказал Софи, что в полиции у меня никаких перспектив, взаимоотношения с Муттоном не стали лучше и попросил посодействовать мне через Дзиста в переходе на работу в военную полицию.
Капитан стряхнул пепел и глубоко затянулся.
— Наверное, она испугалась, — предположил Бейт.
— Да, испугалась и принялась с жаром отговаривать меня, доказывая, что полковник Райн еще хуже комиссара Муттона.
Инспектор достал из ящика стола неначатую пачку сигарет, распечатал ее.
— Она настойчиво отговаривала меня от перехода в военную полицию, — продолжал капитан. — Здесь я ввернул реплику по поводу событий в поселке Гри. Вам уже известно, что солдаты расквартированной там роты в ночь со второго на третье января передрались, и военной полиции пришлось их усмирять, Я сказал Софи, что не всем же приходится усмирять взбунтовавшихся солдат, например, капитану Дзисту. Это ее подстегнуло, и она заявила мне, что даже у адъютанта полковника далеко не сладкая жизнь. Полковник поднял его с постели в ту ночь во втором часу. Дзист спал у нее, — счел необходимым пояснить капитан. — А вернулся к Софи в восьмом часу утра. На него, возмущалась она, страшно было смотреть. Мундир в каких-то ржавых пятнах, ботинки и брюки измазаны какой-то липкой, как она выразилась пастой. Ко всему прочему Дзист был изрядно пьян. Он сразу лег спать и проспал до самого вечера. Благо Райна не было в городе.
Здесь я заметил, что события в Гри закончились в четыре часа утра, и состояние Дзиста не имеет к ним никакого отношения. Скорее всего он принял участие в каком-то кутеже, и только. Она снисходительно улыбнулась. Оказывается, потом, когда она потребовала от него объяснений, он под большим секретом сообщил ей, что выполнял особое задание Райна, и всеми богами клялся, что вернулся к ней вовремя и что ни в каких кутежах не участвовал. Похоже на то, что Дзист любит Софи и не хочет ее терять. Даже, как я понял, — усмехнулся Котр, — собирается на ней жениться.