Что-то тёплое и мокрое прижали к моей груди. Пахло кровью, травами и чем-то сладким.
— Вот он, наш мальчик...
Я открыл глаза.
Надо мной склонилось женское лицо — бледное, в каплях пота, с тёмными кругами под глазами. Но когда она увидела меня — засмеялась.
— Арес, смотри... У него твои волосы!
Из-за её плеча выглянул мужчина. Широкий, как дубовая дверь, с грубым шрамом через левый глаз. Его ладонь — огромная, покрытая мозолями — осторожно коснулась моего лба.
— Антерос... — прошептал он с такой искренней любовью.
Спустя некоторое время я стал понимать их язык. Он был похож на латинский со своей изюминкой. Ко мне они обращались одним словом – Антерос, похоже, это мое имя. Где-то раньше я слышал его...
Я научился ненавидеть три вещи:
Кашу — липкую, безвкусную, которую мать запихивала мне в рот, приговаривая: "Расти большим, сынок!"
Пеленки — особенно когда отец, смеясь, забывал их поменять.
Собственное бессилие — я, доктор математических наук, не мог даже попроситься на горшок без нечленораздельного мычания.
Но были и радости.
Мать. Она пела, когда мыла полы. Смеялась, когда отец, пьяный, пытался танцевать. И целовала меня в макушку каждое утро, прежде чем уйти готовить.
Отец. Он не говорил много. Но когда брал меня на руки, его пальцы — грубые, изуродованные чем-то — становились нежными.
А ещё... шрам. Он тянулся от виска до подбородка. Когда я впервые потянулся к нему, отец замер.
— Этот? — он провёл пальцем по рубцу. — Подарок от одного мерзавца.
— А ты ему тоже подарил? — хотел спросить я, но выдавил лишь: "А-а-а!"
Отец понял.
— Я ему тоже оставил подарочек. Но мой был последним...
И рассмеялся так, что задрожали стены.
Как я понял из наблюдений: мой отец — мечник, и, похоже, неплохой, но про это я, к сожалению, спросить у него не могу. Моя мама — домохозяйка, у нее что-то типа "декрета", но думаю, тут нет такого понятия. Отец бывает дома редко, все время работает, чтобы обеспечить нас, ведь мама не работает, а нянчится со мной. Он говорит, что когда мне исполнится 2 года, то он начнет обучать меня мечу и иногда будет брать меня с собой. Еще интересное наблюдение: наша семья не бедная, но все же отец работает в поте лица, возможно, копит на что-то, например, на новый дом, хотя этот дом отличный, нет смысла покупать другой.
Из-за того что я родился зимой, я еще не выходил на улицу, мама боится, что я заболею. Отец пытался ее уговорить, но все безысходно, зато отец пообещал, как потеплеет, мы пойдем гулять по нашей деревне. К моему сожалению, здесь долгие и холодные зимы.
Наступило лето, и весь снег растаял. Отец сказал, что сегодня мы пойдем гулять, и не обманул. Он посадил меня к себе на плечи, к сожалению, ходить я еще не научился, только ползать. Мы вышли из дома. Передо мной предстал наш двор: слева небольшая область, где стоят две лавочки и место, выделенное будто для костра, справа был огород и углярка. Возле выхода стояла маленькая конюшня, в которой находился серо-белый конь.
— Это наш конь – Павел. Добрый и быстрый мальчик. Павел, а это твой будущий хозяин – Антерос, не обижай его! Пожмите руки друг другу.
Я медленно протянул свою руку, боясь, что это существо укусит меня, но оно поднесло свою голову к моей руке и дало себя погладить.
— Похоже, ты понравился Павлу, — сказал с улыбкой отец, смотря на меня.
— Павел, мы пошли дальше, не скучай.
Конь фыркнул в ответ, будто прощаясь с нами. А мы вышли из калитки нашего дома и направились по вытоптанной дорожке. Вокруг ряды домов простирались по округе. Все дома были похожи на старые славянские дома, наш дом не был исключением.
Мы прошли дальше. Дети играли возле большого дерева, вроде в догонялки, а вроде и в прятки, игра была похожа на что-то смежное. Дальше было огромное поле, где люди сеяли, по-моему, пшеницу или кукурузу, ближе к осени узнаю. В воздухе витал запах свежескошенной травы и цветущих растений. Еще дальше была огромная река, где пара мужиков рыбачила. Прохладный ветер подул мне в лицо, развивая мои темные волосы.
— Наша деревня не особо большая, но красивая, — отец приподнял меня с плеч и уселся на пол, сажая меня к себе на колени.
— Я здесь рос и провел свое детство, но мои родители решили переехать в город. Когда я вырос и лишился работы при дворце, решил переехать сюда и не пожалел.
Я молча слушал его историю, погружаясь в мысли. Отец работал во дворце, но, похоже, его уволили. Почему? Этот вопрос впился в мои мысли, но я не мог его задать.
Отец молча смотрел в сторону реки, я последовал его примеру. Наслаждение видом природы продолжалось недолго. Папа встал и поднял меня, посадив обратно на плечи.