Он пожал плечами.
- Наверное. Не могу я. Ничего не помогает, даже “Kreuzfeuer” как вода. Только глаза закрою - такое накатывает, что в голове мутно. Я не привык терять контроль, это всем опасно. Вот сделаю что-нибудь непоправимое и даже помнить не буду…
- А я на что?
Ему понадобилась пара долгих секунд, чтобы понять, о чем я.
- Да… ты ведь… Усыпи меня, Улисс. Попробуй, иначе я все здесь с землей сровняю.
Он снова повернулся ко мне спиной, сползая затылком по груди, устраиваясь в объятиях.
- Знаешь, - сказал он, - я хотел сказать тебе кое-что, но если ты услышишь это от меня, то уже не сможешь спать спокойно.
- Тогда не говори. Что-то должно быть постоянным. Никаких перемен.
- Никаких перемен…
Моя ладонь легла на его глаза. Обычно одного прикосновения хватало. Через мгновение я попытался ее убрать, но Данте накрыл ее своей.
- Не уходи, пока не усну… пожалуйста.
О, я мог быть здесь хоть целую вечность. Никогда прежде не использовал мой дар во благо - это было потрясающе. Делать это для того, чья смерть не доставит тебе радости. Чья смерть принесет тебе горе.
- Я тебя очень люблю, Лис…
Надеюсь.
Когда я отнял ладонь, она была влажной.
Перл не ушла переодеваться, она все ждала, чем дело кончится. Я осторожно прикрыл дверь и пошел прочь, не имея ни малейшего желания с ней беседовать. Мне было нехорошо, словно часть чего-то из той комнаты вошла в меня, но это ощущение я мог переносить. Оно было лучше, чем то, что привело меня сюда.
Она догнала меня и загородила дорогу.
- И ничего не скажешь?
- Скажу - не беспокоить.
- Хочешь сказать, он спит?..
Поразить ее было приятно, но сейчас как-то не до того.
- А ты сообразительная.
- Ага… - Перл все не уходила с моего пути, проводя пальцами, покрытыми запекшейся кровью, по лацканам моего пиджака и забавляясь игрой в гляделки. - Видишь, Улисс, я была права. Как ты почувствовал, что ему плохо? Тебе тоже стало плохо. Как и мне, а ведь он - мой прайм. Значит это только одно - в тебе есть его кровь. Как и во мне. Правда, интересно?
Я вздохнул, потом взял ее за плечи и силой переставил в сторону, но не отпустил, а продолжал сжимать. Она терпела, но глаза постепенно превращались в горящие трещины.
- Однажды он дал мне своей крови с “Kreuzfeuer”. Довольна? Поиграй в детектива с кем-нибудь другим.
Ее голос буквально ударил меня в спину.
- Данте запросто мог бы разблокировать твою память. Почему он никогда не предлагал тебе этого? Может, ты вспомнишь что-то такое… личное? А? Predatore?
Последнее слово она произнесла одними губами, однако желаемой реакции не дождалась. Я только фыркнул:
- Перл, не искушай судьбу. Того, что я помню, мне хватает. А вот твоя жизнь для тебя самой - такая мрачная тайна, что и представить трудно. Молись, чтобы никогда не узнать свое предназначение.
Перед тем, как выйти, я бросил на нее взгляд. Она испугалась. Перл, удержавшая позиции после того, что произошло на нью-йоркском Стадионе; Перл, вертевшая мэром, знаменитым реформатором Гарри Диллоном как марионеткой, перепугавшая до смерти чуть ли не всю нежить континента, Перл - Мастер Чикаго и штата Иллинойс - вдруг испугалась сама. Она стояла такая хрупкая, как никогда, стеклянное изваяние на шаткой подставке, которое вспомнило, что такое слезы. Тогда мне вдруг подумалось, что мы видимся в последний раз.
Так, в общем, и вышло.
*
Данте не позвал меня на следующий день и потом тоже. Что же, ему, вероятно, требовалось время… и к какому бы выводу он ни пришел, я знал, что приму это. Только чтобы никогда больше не ощущать ничего подобного. Если для этого нам придется расстаться - я готов принести эту жертву. Хотя готов ли вынести ее - не уверен.
Через неделю я уехал, чтобы отвлечься поисками Рэйчел - это не было проблемой с ее репутацией.
Разыскивая ее, я думал о том варианте любви, который нам доступен. У людей это происходило как-то иначе, я видел влюбленные пары, и все они были одинаковые, как куколки на свадебных тортах. Я вспоминал Рэйчел, когда она была человеком - агрессивной и колючей, потом вспоминал ее сломленной (я так думал), когда она обнимала меня во время сна (люблю тебя, Улисс…), текстуру ее губ и волос, запах кожи, голос… Не знаю, как бы я отреагировал на ее смерть от чужой руки, но мне хотелось бы пока оттянуть это. Так что грубо это можно считать любовью, наверное.
Данте не любил Перл, это факт. Я ему друг, я люблю его, и он меня вроде бы любит… но тут тоже столько “но”, что и за десять жизней не разобраться. В любом случае, он вряд ли бы понял мое отношение к Рэйчел после того, что она сделала. Чего-чего, а прощать он не умеет. Он так отомстил за смерть Хиямы, что, простите за бездарную метафору, небеса рыдали. Как бы он поступил с Рэйчел на моем месте, не берусь даже гадать - я все-таки чуть менее изобретателен. Еще несколько десятков лет назад самым невинным нашим с ним развлечением было пробираться по ночам в дома и наблюдать за людьми - если кто-то просыпался… ну, не повезло. Добавлю, что мы не особо старались вести себя тихо.
Но тут, с Рэйчел, было другое дело. Мое ЛИЧНОЕ дело. Я убью ее, конечно, рано или поздно, но мне хотелось прежде разобраться в себе.
Сан-Франциско был для меня местом отдохновения. Я впервые приехал сюда давно, но только несколько лет назад узнал, что Мастер здесь - Донателла, моя старая приятельница. В любом городе страны я мог пребывать, сколько мне захочется, не заботясь о том, что скажет местный Мастер. Но Делла - ее игнорировать было невежливо, и поэтому я решил явиться на прием.
Она встретила меня с… как бы это сказать, настороженной радостью. За столько лет Дел нисколько не изменила своей страсти ко всему, что относится к Дикому Западу. На ней были высокие сапоги с маленькими изящными шпорами, ковбойская шляпа, даже платок на шее - все было стильно и делало ее похожей на героиню вестерна. Учитывая то, что Донателла, кажется, была кровей чероки, ее увлечение было очень оригинальным. Да и Сан-Франциско - не Хьюстон. Но кто я такой, чтобы судить, - мои увлечения тоже как бы мало общего с логикой имеют.
- Что нового произошло? - спросила она первым делом, - а то я совсем отстала от жизни со своими родео и конюшнями.
Я вкратце рассказал ей последние события, потом разговор плавно перетек на Чикаго, Перл и Данте.
- Правда, что ее убил крысиный волк?
- Впервые слышу. Если и так, то он это сделал не от голода.
- А Данте? Вы по-прежнему друзья? - спросила она.
- Мы всегда были больше чем друзья. Но теперь… кажется, что-то может измениться.
- Я слышала про Хияму-сан.
- Ты знала Хияму? - Я был по-настоящему удивлен.
Донателла кивнула, и красивые желто-медовые волосы поползли по плечам. Еще сто лет назад я заметил, что ее волосы цвета моих глаз, и вместе мы недурно смотрелись.
- Я была членом одной из экспериментальных групп, его и Бастиана… Потом, когда проект провалился, нас распустили, и я уехала в Штаты. Но я достаточно хорошо знала его, чтобы понять Данте. И знаю Данте, чтобы понять тебя…
- Знаешь?
- Его никто не знает. И ты не знаешь. И сам он иногда тоже. Но у него такая сила, что он может выбирать себе в друзья кого захочет. Он тебя выбрал, и это что-то да значит.
А еще важнее - я выбрал его, ведь насильно мил не будешь… С первого взгляда, с первого слова, вот что действительно важно. Но мудрая Дел поняла, что меня беспокоит, еще раньше меня самого. Неужели это так очевидно?
- Он сказал, что ему легче убить меня собственноручно, чем…
Донателла засмеялась, так весело, что мне самому стало смешно. Интересно, отчего.
- Улисс, ты мечта кушетки. Параноик. Да он за тебя континент с землей сравняет, это не секрет. Так что брось самокопание и давай разбудим парочку лошадей - океан при лунном свете потрясающе красив.