- Твою мать – выругался тот от неожиданности делая шаг назад. Затем улыбнулся, пытаясь скрыть неловкость и провел рукой по волосам. – Кажется, он ревнует.
Домой мы поехали, когда уже начало темнеть. Хоть я и вдоволь навозилась с собаками, безумно устала и была голодная, из приюта я уезжала неохотно. Но тяжелее всего мне было расставаться с Алмазом. Эх, если бы у меня только была возможность его забрать но я прекрасно понимала, что сейчас не время. Не уверенна, что смогу обеспечить ему должную заботу и уход. Может, я слишком серьезно относилась к приобретению собаки, ведь многие скажут, что в случае чего можно и обратно вернуть, но я так не могла. Бабуля всегда учила нас ответственности и говорила, что каждый поступок имеет свои последствия. Прежде чем что-то сделать, нужно быть уверенным в том, что эти последствия потянешь, а сейчас такой уверенности во мне не было. Да и домой бабушка собаку бы не пустила, это сто процентов.
На улице уже было достаточно темно, и мы, в ожидании такси, решили прогуляться по еле видной тропинке, ведущей в лес. Мы шли плечом к плечу, и наши руки иногда соприкасались, каждый раз посылая маленький, но довольно ощутимый разряд тока прямо в мое сердце. В месте соприкосновения сразу же начинали бегать мурашки, и до безумия не хотелось прерывать контакт. Хотелось наоборот, взять его за руку, крепко, до боли в пальцах сжать… Но я себя почему-то сдерживала.
Мы шли по тропинке, подсвечивая дорогу телефонами, и болтали. Кирилл, как и обещал, много рассказывал о себе, и так же много расспрашивал обо мне. С удивлением я обнаружила, что у нас очень много общего. Мы оба обожали фильмы Питера Джексона - «Властелин колец» у Кирилла так же как и у меня, был одним из самых любимых, нам обоим нравились книги Стивена Кинга и Чака Паланика – сама я подсела на этих авторов еще в школьном возрасте. Наши вкусы совпадали даже в еде – как и я, он любил русскую и, как ни странно, грузинскую кухню, а еще безмерно уважал макдак. Разошлись только в музыке – Кирилл слушал тяжелый рок и джаз, мне же нравилась обычная попса.
В какой-то миг я остановилась, желая сполна насладиться красотой ночного леса. Где-то вдалеке громко стрекотали кузнечики, а воздух был наполнен запахом свежескошенной и за день прогретой травы.
Постепенно черные, тяжелые облака, скрывающие от нас луну, рассеялись, и весь лес озарился мертвенно-бледным светом. Задрав голову вверх, я восхищенно вздохнула.
- Кирилл, ты только посмотри, как она прекрасна! – воскликнула я, пораженная. Огромная, бледно-голубая луна сияла в небе, разгоняя своим светом темноту.
- Просто восхитительна – тихо согласился он со мной.
- А какие звезды! Нет, ты только посмотри! Они же прямо пушистые! Разве в городе такое увидишь? – широко распахнутыми глазами посмотрела я на Кирилла, и тут же смутилась: он смотрел не в небо, а на меня. Черты его лица смягчились, а в глазах было столько заботы и нежности, что меня буквально захлестнуло этой волной.
Отвернувшись, я не заметила, как нежность на его лице сменилась страхом, а забота – отчаянием.
- Алис – вдруг тихо позвал он меня по имени, и я обернулась, улыбнувшись.
- Что такое, Кирилл? – мягко спросила я.
- Алис, мне нужно с тобой поговорить – тихо, но решительно сказал он, сжимая руки в кулаки. Парень явно нервничал, и я невольно подхватила от него это состояние, мгновенно забыв о красоте, что нас окружала. Сердце мое тревожно забилось, а взгляд заметался по лесу, ища причину оттянуть разговор – то, что он будет неприятным, я поняла каким-то седьмым чувством. Ну вот, «синдром страуса» снова в действии. Куда бы здесь убежать, чтобы не слышать плохих новостей?
- О чем? – спросила я, чувствую, как резко пересохло горло от волнения. Кирилл молчал, с каким-то отчаянием разглядывая свои руки и кусая изнутри щеку. Этот жест показался мне настолько знакомым, что я невольно вздрогнула, пытаясь вспомнить, где же видела его раньше.