- Классная фигурка – выдал он. Место, где прошел его палец, моментально стало чувствительным. – А ты знаешь, я вполне могу сменить гнев на милость, если ты немного постараешься – похабно улыбаясь, наклонился он и попытался продолжить поцелуй. Но все очарование ситуацией уже исчезло и Настя, толкнув рассмеявшегося парня в плечо, выскользнула, торопливо накинув халат.
- Придурок – зло прошипела она, прекрасно понимая, что злится сейчас не на парня, а на себя. Что было само по себе сродни чуду, ведь злость на себя подразумевала то, что она совершила что-то не очень хорошее. А признавать себя виноватой Настя не любила и не умела.
- Я так понимаю, приглашения на чай ждать не придется? – прошествовал вслед за сердитой девушкой Дан, которая направила свои стопы тридцать восьмого размера прямиком на кухню. Трясущимися от злости руками Настасья налила себе воды, стараясь занять хоть чем-нибудь эти самые пресловутые руки, которые так и тянулись к жалкой аристократической шейке, желая переломить ее, как у куренка. Представив громкий хруст и чавканье, с которым отломится противная, и что немаловажно, без мозгов, голова, девушка улыбнулась.
- Обойдешься – весьма недружелюбно бросила Настасья. Вздохнув и пробормотав что-то про отсутствие воспитание, Дан, поставил на плиту чайник и с видом, как будто так и надо, полез в холодильник. Раздраженно наблюдая за безмятежно роющемся на полках парнем, Настя внезапно подумала, как же глупо они выглядят: если поразмыслить логически, то это его сейчас должно распирать от злости, а она должна безмятежно жевать колбаску. Но почему-то получалось все наоборот. И из-за этого Настя злилась еще сильнее.
- Слушай, я голодный, как собака. Ты же меня с утра так и не накормила. Не против, если немного перекушу? – спросил Дан, и, не дожидаясь согласия, вытащил тарелку с котлетками, попутно захватив бутылку распечатанного вина.
- Бабское пойло – прокомментировал он, почитав этикетку.
«Сексист» - взревела мысленно Настасья, но внешне только угрюмо посмотрела на хозяйничавшего парня.
- Ну, извините. Мужской незамерзайки у меня нет – скептически сказала она, про себя думая, когда же этот придурок уйдет и оставит ее в покое. Но Дан судя по всему, уходить не торопился, а даже наоборот: умостив свой зад на подоконник, он нахально проигнорировал стол, за которым воспитанные люди едят, и поедал котлеты.
«Ну надо же, он еще и вилкой умеет пользоваться. Я уж думала, сейчас руками жрать будет» - с отвращением смотрела Настя, как Дан ломает котлеты вилкой и с наслаждением отправляет их в рот.
- А говорила, что готовить не умеешь. Между прочим, очень даже вкусно – укоризненно посмотрел он на девушку, косвенно обвиняя ту во вранье.
- Хватит пожирать мои котлеты – психанув, Настя выдрала из рук парня пластмассовый контейнер и сунула его в холодильник. Признаваться, что это приготовила бабуля Алиски, она почему-то не стала. И нет, это совсем не потому, что было стыдно за свою криворукость и неумение даже яичницу приготовить, а не спалить. Не всем же быть кулинарами, должно быть место в этом огромном мире и для скромных гениев, к коим себя Настасья и относила.
- Жадина. Эй, между прочим, это я из-за тебя поесть не успел. Пока разобрался с последствиями твоего маразма, уже и вечер наступил – обиженно воскликнул парень, провожая взглядом контейнер. – Кстати, киса, вот объясни, зачем ты все это сделала? Или ты забыла, что я могу одним звонком испортить тебе жизнь? – прищурился Дан. Настя поджала губы, подавив раздражение. Ей уже порядком надоел этот шантаж. Он что, каждый раз будет угрожать, чтобы Настя делала так, как хочется его высочеству? Да сейчас! Не на ту напал!