– Э-эм, да. Мам, я тороплюсь, можно мне идти?
Она молчит долгие пять секунд, которые кажутся мне вечностью. Ее взгляд темнеет, прежде чем брови недовольно сведутся к переносице.
– Сколько ты весишь?
– Ровно пятьдесят.
– Встань на весы.
– Мам, пожалуйста, – мой голос дрожит и надламывается. И я чертовски ненавижу это состояние.
– Я сказала, встань на весы!
Проглотив набухший в горле ком, я аккуратно кладу плеер и наушники на диван и иду в ванную комнату, а мама, словно надзиратель в тюрьме, следует за мной.
Дрожь пробегает вдоль моего позвоночника, когда я задерживаю дыхание и вижу на весах цифру 52,8.
Мне страшно поднимать голову, но все же я это делаю и встречаюсь с недовольным взглядом мамы в отражении зеркала. Она всегда так смотрит, когда мы наедине. Этот взгляд кричит “Ты – самая ужасная дочь на свете”, и все внутри меня ломается.
Безусловно, если мы на публике, моя мать превращается в самую счастливую женщину на свете и говорит журналистам, как она горда быть моей матерью. Дело в том, что Екатерина Канаева, моя мать – известная модель не только в нашей стране, но и за ее пределами. На ее счету множество обложек модных журналов, брендовых показов, фотосессий и бессчетное количество выигранных конкурсов красоты.
А я, как она считает, ее самый худший провал в жизни.
– Все дело в шоколадных батончиках, которые ты ешь втайне от меня! – мама прожигает дыру в моем затылке одним взглядом.
– Я не ем сладкое, и ты знаешь причину!
Дело в том, что у меня сахарный диабет, из-за которого я держу строгую диету, и в моей сумочке всегда находится инсулиновый шприц на случай, если уровень сахара в крови станет критическим.
– Тогда дело в булках! – мама хватается за голову и начинает тереть пальцами виски. – Господи, Риана, неужели тебе нравиться быть толстухой?
Мой подбородок дрожит, когда я с силой сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Я не толстая, совсем не толстая. У меня хорошая фигура.
– Я… Я просто… Это всего лишь два лишних килограмма, мам. Я завтра сброшу их на тренировке.
Мама разочарованно качает головой.
– Сыграй для меня.
– Но мам…
– Сколько ты еще будешь перечить матери?! – она сжимает губы, напрягает скулы и сверкает красивыми зелеными глазами. Точь-в-точь как мои.
Когда я сижу за фортепиано, мои колени дрожат, а пальцы трясутся так, что я боюсь не попасть по клавишам. Но затем я вспоминаю про то, что это все скоро закончится, мама ляжет спать, напившись своего вина, я смогу пойти на пробежку и измотать себя до тех пор, пока мой мозг не отключится, едва коснувшись подушки.
– Давай моего любимого Майкла Аарона - "Брызги прибоя", – мама встает рядом со мной и кладет один локоть на верхнюю крышку фортепиано, пока другая ее рука продолжает подносить к губам бокал вина.
Я играю в привычной манере, плавно и точно попадаю в ноты. Благодаря многолетнему обучению в школе искусств, я отточила этот навык до совершенства. Однако я ненавижу эти ноты, это фортепиано и все, что связано с искусством. Это была мамина прихоть – отдать меня в школу искусств, и так как она любит классическую музыку, я обязана играть ее любимого Майкла Аарона каждый чертов вечер, когда у нее дурное настроение.
Внезапно мама толкает крышку так резко, что я едва успеваю убрать пальцы с клавиш до того, как она сломает мне фаланги.
Мое сердце начинает бешено биться в грудной клетке, когда я поднимаю голову и, совсем не скрывая своего шока, смотрю на разгневанное лицо матери.
– Разве ты можешь быть еще большим разочарованием?
Глава 6
Ян
Пронзительный свист гудит в ушах, и я возвращаю взгляд на поле, но натыкаюсь на прищуренный взгляд тренера.
– Стоцкий, ты для чего вышел на поле? Чтобы разглядывать трибуны?! – Дим Саныч начинает кричать и приплетать к своим ругательствам мат.
После слов тренера я заставляю себя сконцентрировать внимание на игре, и в этот момент мимо меня пролетает мяч, я бегу за ним, блокирую удар Гранина, отдаю пас Тео, который в эту же секунду забивает гол в ворота противника.
Матч внутри нашей команды заканчивается с нашей победой, но Дед Мороз отказывается нас отпускать, нагружая перед товарищеским матчем, который должен произойти через пару недель.