– Почему ты не предупредил, что приедешь? – я напоследок сильнее обняла широкую талию папы, как будто он мог испариться в любую секунду, и сделала шаг назад, чувствуя себя неловко от такого излишнего проявления внимания.
Мама всегда говорила, что чувство привязанности – удел слабаков и мазахистов.
– Совсем не было времени позвонить тебе или маме, – папа улыбается несмотря на усталые глаза. – Взял билет и сразу к вам.
– Ты надолго?
– На пару недель.
У меня едва не падает челюсть от услышанного. Папа никогда не оставался дольше, чем на четыре дня. Сначала я обижалась на него, но с возрастом поняла, что этот график жизни – неотъемлемая часть его сущности.
– Это так здорово! – я опять прижимаюсь к теплой груди папы. Мне так его не хватает.
Мой папочка красивый мужчина, по-другому быть не может, учитывая, что он женат на всемирно известной модели. У него каштановые волосы, которые унаследовала я, нарочитая небритость, придающая ему мужественности, темно-карие глаза и неизменный темно-синий костюм-тройка от Бриони.
– Поужинаешь с нами? Твоя мама приготовила прекрасный сибас.
Я смотрю сначала на стол, красиво украшенный для ужина, затем на маму и натянуто улыбаюсь. Мама никогда не готовит. Я уверена, что она заказала эту рыбу из ресторана, а стол накрыла наша экономка. И папа тоже это знает, только мои родители почему-то продолжают играть в игру “счастливая семья”.
– Только не смей садиться за стол в этом, – голос мамы звучит, как гром среди ясного неба. Мы с папой смотрим на нее, но она остается непоколебимой со своим вздернутым подбородком, надменным взглядом и ужасно прямой осанкой.
– Катя! – рычит папочка.
– Все в порядке, мама права, – я поджимаю губы и смотрю сверху вниз на свою широкую белую футболку и короткие сиреневые шорты. Это моя домашняя одежда и мама ее ненавидит. Все потому что моя мать спит только в кружевных пеньюарах и даже дома носит приталенные платья. Только дома я могу быть самой собой и не играть роль “Королевы суки”, именно поэтому я однажды отвоевала свое право на ношение широких футболок и мама, кажется, смирилась с этим.
Но как бы я не любила свою домашнюю одежду, я не хотела, чтобы родители ссорились из-за меня. Их брак и так трещит по швам, и как бы они не старалась это скрыть от меня, я все чувствую.
Когда я поднимаюсь наверх, в свою комнату, чтобы переодеться в элегантное домашнее платье, я слышу холодный голос отца:
– Однажды ты превратишь нашу дочь в такую же оболочку, какой являешься сама!
Быстро переодевшись в платье, которое мама одобрила одним только взглядом, мы сели за стол и между нами повисла гнетущая тишина. Мама налегала на бокал вина, погрузившись глубоко в свои размышления, папа что-то печатал в своем телефоне, явно общаясь со своими коллегами, а я смотрела на эту обстановку и чувствовала, как мое сердце обливается кровью.
Я даже не успела понять, как от нашей семьи осталось только слово. Мама с папой с каждым днем отдалялись все дальше, папа из-за работы, мама из-за своей гордости, но так было не всегда. Мое детство было поистине счастливым, мама на время прекратила свою модельную деятельность, чтобы направить все свои силы на мое воспитание, а бизнес папы только начинал зарождаться, так что у него не было необходимости уезжать от нас надолго.
Мы были счастливой семьей, но в какой-то момент все изменилось: мама снова стала позировать для обложек, пыталась слепить из меня свою вторую копию, а потом у нее начались проблемы с психикой, после чего она стала топить свое горе в алкоголе, а папа тратил слишком много времени и сил, чтобы мы с мамой ни в чем не нуждались, зарабатывая свои миллионы.
Таким образом мы пришли к тому, что имеем сейчас.
– Как дела на твоем заводе, папочка?
Папа резко поднял голову, а мама выпрямилась, возвращаясь в реальность. Папочка стал рассказывать о своих делах, я пыталась вслушаться, но мое внимание привлекло пришедшее на мой телефон сообщение.
Ян: Разве ты можешь быть еще большей сукой?
Я сглотнула, ощущая, как все больше сковывает грудную клетку жесткой болью.
Риана: Что ты несешь?
Ян: Ты самый худший человек, которого я знаю.
Похоже воздух исчезает не только из моих легких, но и из атмосферы. По крайне мере, в этой комнате его точно нет. Почему так больно слышать от него эти слова?
Риана: С каким пор ты пишешь мне, Ян? Удали мой номер и навсегда забудь о моем существовании.