– Почему сиреневый?
– Что?
– Ты слышала. Почему это, блядь, именно сиреневый?
– Мой любимый цвет?
– Я ненавижу твой любимый цвет. Я ненавижу тебя, Риана.
Ой.
Я всегда знала, что после того, как я отказалась от него много лет назад, Ян стал ненавидеть меня, но слышать, как он произносит эти слова равносильно вдыханию гари прямо в мои задыхающиеся легкие.
Я не могу дышать, даже если бы захотела.
– Я ненавижу твои глаза и твои чертовы шелковистые волосы, – он одним движением смахивает с моей головы капюшон и с силой сжимает волосы на затылке. Глаза начинают щипать от боли, но я сдерживаю вскрик.
Затем он разжимает кулак и почти с благоговением вдыхает запах моих волос. Полагаю, он наслаждается моим ароматом, или думает о том, чтобы сжечь мои волосы.
Я никогда не смогу сказать наверняка.
– Тогда прекрати прикасаться ко мне, – выдыхаю я. – Прекрати вставать у меня на пути, прекрати вторгаться в мою жизнь и знать так много вещей обо мне.
Мы жили порознь все эти годы, почему он не может оставить меня в покое, пока наши пути в конечном итоге не разойдутся?
– Я должен, – он с отвращением опускает мои волосы. – Но ты продолжаешь мозолить мне глаза. Не проси моего внимания или я задушу тебя им.
– Я никогда не просила твоего внимания.
– Хочешь, чтобы я в это поверил?
– Нет, – я отталкиваю его. – Я ухожу.
Я поговорю с ним, когда он протрезвеет. Я еще лучше, я могла бы вообще с ним не разговаривать. В любом случае, это бесполезно. Не похоже, что он ответил бы на любой из моих вопросов, как адекватный человек.
Он просто еще немного помучает меня, а потом я стану мстить, и этот порочный круг никто не прервется.
Нет, спасибо, я выхожу из этой игры.
Но Ян думает иначе: он хватает меня за запястье и прижимает к себе, его рука обвивается вокруг моей талии, а другая фиксирует шею так, чтобы я смотрела только в его глаза.
– Ты трахалась с чертовым Наварро, – Ян с силой сжимает мое тело в своих грубых тисках.
Я краснею от его грязных слов.
– Ты обманул меня! У нас ничего не было, мы не спали с тобой, ты нагло врал мне!
– И что? Ты решила отомстить мне и переспать с моим лучшим другом? Знаешь кто ты после этого?
Я замираю. Мое желание что-то сказать – отвратительная привычка с тех пор, как мы были детьми. Каждый раз, когда мои родители ссорились, и мама кидала какие-то обидные слова в мою сторону, я прибегала к нему и изливала всю душу, а потом засыпала в объятиях Яна.
Он обычно гладил меня по волосам перед сном, но сейчас он просто толкает меня в бездонную дыру.
Он мне больше не друг, он мой враг. Я не могу позволить своим глупым воспоминаниям взять верх надо мной.
– Кто? Давай, назови меня шлюхой и навсегда покончи с этим!
Мой подбородок дрожит, но я сжимаю губы, не желая показать свою слабость перед ним.
Ян смотрит на меня со странной напряженностью, он всегда хмурится каждый раз, когда смотрит на меня, с каким-то непонятным интересом, и я всегда думала, что это из-за ненависти.
Но прямо сейчас на меня смотрит не ненависть. Это гнев, необузданный и безумный. Меня пробирает дрожь, хотя он еще не направил его на меня.
Я жду, когда отвратительное слово сорвется с его губ, но мое дыхание прерывается, когда Ян касается губами моих. Один раз. Дважды.
Его губы мягкие, такие мягкие, что кажется, я сейчас умру от этого ощущения. Я никогда не думала, что губы Яна могут быть такими мягкими. Ни разу не представляла, что наш первый поцелуй будет таким нежным, даже душераздирающим.
Первый поцелуй, если не считать нелепых поцелуев, которые были у нас в детстве.
Ян издает глубокий горловой стон, овладевая моими губами, и тянет меня за собой на диван. Я тут же оказываюсь на его мускулистых бедрах, а его ладони собственнически сжимают мою задницу.
Покалывание пробегает по моей спине, когда я со стоном открываю рот, и тогда Ян теряет всякую мягкость. Его язык находит мой, и он целует меня со свирепостью, оставляя меня беззвучной, бездыханной и бессильной.
Со стороны, должно казаться, что он высасывает душу из моего рта. Никогда в своих смелых мечтах я не думала, что он поцелует меня или что он будет так страстно относиться к этому… Будто этот поцелуй – единственное, что имеет значение в жизни, и…
Я отрываюсь от него и выпрямляюсь. Моя помада на его губах, его руки все еще сжимают мои ягодицы, а я чувствую его эрекцию между своих ног.
– О, господи! – стону я, пытаясь оттолкнуться от него, но его хватка усиливается.
– Иди ко мне, – шепчет он и снимает с меня толстовку через голову. Хорошо, что я надела под нее топ.