Вероника из группы поддержки моего футбольного клуба и по совместительству, блядь, подруга Рианы лежит голая в моей пастели. Черная ткань одеяла прикрывает лишь половину ее талии, ее светлая грудь с розовыми сосками кажется мне отвратительной и мне хочется пойти в туалет и очистить свой желудок.
Она медленно открывает глаза и, заметив, как я разглядываю ее обнаженную грудь, тут же растягивает губы в кривой ухмылке:
– Нравится то, что ты видишь?
Я отворачиваюсь. Дерьмо. Дважды дерьмо. Если я скажу ей, что ее грудь такая же мерзкая, как и она сама, она свалит из моей квартиры?
– Какого черта ты делаешь в моей постели? – я опускаю босые ноги на пол, хватаю бутылку воды с пола и начинаю жадно пить, пытаясь унять жажду.
Я пытаюсь игнорировать тот факт, что я тоже, черт возьми, голый. Пытаюсь не думать о том, как сжимаются мои внутренности при мысли о том, что я трахнул подругу девушки, в которую влюблен всю жизнь.
– А на что это похоже, Ян? – ее голос хриплый ото сна. Я слышу, как она привстает, как прогибается матрас и уже в следующую секунду Вероника обхватывает мою шею руками и прижимается к моей спине своими сиськами. – Мы провели восхитительную ночь.
Я чувствую, как адреналин начинает течь по венам, словно протыкая мои сосуды тысячами иголок, пока не ударяет в мозг мощным толчком. Мне не составило труда схватить Веронику за локоть, стащить с кровати, не обращая внимания на вскрики протеста, и прижать к стене, с силой сжимая тонкую шею.
– Я видел, как ты трахалась в ванной комнате с гребаным Максом из моего универа. Думаешь, я поверю, что между нами действительно что-то было?
– Когда Риана ушла, ты поплелся за ней, но не смог дойти даже до лестничной площадки, – шипит девушка, когда ее лицо начинает покрываться красными пятнами. Я чувствую ее бешеный пульс под своими пальцами, и прежде чем она задохнется, я ослабляю хватку. – Я помогла тебе встать и дойти до кровати, а ты накинулся на меня, словно изголодавшийся зверь.
Я делаю шаг назад, чувствуя головокружение от ее слов.
– Думаешь, это все я сама себе поставила? – Вероника поднимает голову, демонстрируя многочисленные багровые засосы на шее, оставленные мною.
Твою мать…
– Это ошибка, – грубо бросаю я и подбираю с пола свои боксеры и джинсы, которые насквозь пропахли табачным дымом и водкой. – Забирай свои шмотки и уходи.
– Ты всю ночь называл меня ее именем, – говорит Вероника, продолжая стоять у стены, словно статуя. Она пытается надеть маску безразличия, но я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы распознать в ее голосе обиду. – Я не против того, чтобы ты называл меня ее именем.
Натянув свои штаны, я резко поворачиваюсь к ней:
– Ты, блядь, серьезно? – подцепив с пола ее безвкусное платье, я бросаю его в лицо Вероники. – Я был слишком пьян, чтобы контролировать свои действия.
Она ловит платье и прижимает к оголенной груди:
– Это не аргумент!
– Риана, блядь, твоя лучшая подруга. Как ты будешь смотреть ей в глаза?
– Точно так же, как и ты, – она усмехается и мне хочется стереть с ее лица эту мерзкую улыбку. – Разве вы не типа лучшие друзья детства и все такое?
– Это тебя не должно волновать. То, что произошло между нами – пьяная ошибка, так что сделай мне одолжение, забудь о случившемся и свали из моей квартиры.
Я отворачиваюсь, показывая, что разговор окончен, но Вероника отказывается уходить.
– Нет, не забуду. Мне нужно кое-что другое.
В этот момент меня осеняет. Стерва хочет денег.
Я быстро достаю из кармана бумажник, достаю оттуда несколько пятитысячных купюр, пересекаю разделяющее нас расстояние и пихаю ей в руку.
– Забирай, это вся моя наличка.
Но девушка не выглядит удовлетворенной, лицо Вероники искажает гримаса злобы, а шея начинает краснеть.
– Я всегда хотела только тебя, а ты меня никогда не замечал! Да что в ней особенного? Чем она тебя зацепила?! – она с силой натягивает свое платье, и воздух разрезает звук рвущейся ткани. – Подавись своими деньгами, Стоцкий, но запомни мои слова, ты еще пожалеешь!
Прежде чем хлопнуть дверью, Вероника бросает в меня деньги, отчего красные купюры разлетаются по комнате. На негнущихся ногах я следую в ванную, и меня тошнит прямо в раковину. Но не от похмелья, а от гребанного отвращения к самому себе.
Глава 12
В квартире творился настоящий хаос: повсюду валялись пустые бутылки из-под алкоголя, картонные стаканчики с непонятным содержимым, чье-то нижнее белье. Мне даже пришлось выгнать парочку людей из квартиры, которые уснули прямо на полу.