– Чай или кофе? – встречает вопрос, едва пересекаем порог.
– Кофе! – кричит дочь, но София ловит ее взгляд и отрицательно мотает головой.
– Нет, – консолидируясь с женой, произношу малышке, стараясь произнести страшное слово как можно мягче. Мне сложно говорить его дочери, но в данном случае это для ее блага.
– Почему детям нельзя пить кофе? – начинает канючить она.
– Потому что на сердце влияет, – объясняет Софийка.
Наташа растерянно смотрит на мать, переводит взгляд на меня и выдает улыбательный вопрос:
– Что, потом любить не сможешь?
– Да, – отвечает жена, чтобы прекратить очередной поток «почему?» от нашей любознательной девочки, но услышанное не устраивает Наташу.
В огромных глазах дочки столько удивления, и она тут же тараторит:
– А как же папа тебя любит? Он же пьет кофе!
– Кофе влияет на сердце в другом смысле? – прихожу на помощь.
– В каком?
– Оно начинает быстро стучать и может совсем испортиться!
Лучше бы бабушка этого не говорила. Малышка хватает меня за руку и испуганно пищит:
– Папа, не пей больше никогда кофе!
– Не буду!
– Обещаешь?
– Угу, – обещаю я, и молча добавляю: в твоем присутствии.
2 глава. Волшебное слово
– Папа, не пей кофе!
– Не буду!
– Обещаешь?
– Угу, – бормочет недовольно Ваня.
Вот попался! Теперь будет только втихаря хлебать. Давно надо было Тату на него натравить, меня-то он не слушает.
Тихо, практически беззвучно вздыхаю. Не то, что я категорично не люблю Питер. Нет! Люблю! Хотя бы за то, что однажды он соединил нас с Ваней. К тому же Санкт-Петербург невероятно красивый и фотогеничный город (здесь можно щелкать затвором, не сходя с одного места), хотя реально хмурый, дождливый, суровый. Не зря говорят, что петербуржцы знают все оттенки серого... Но я бы вынесла всего шестьдесят пять солнечных дней в году, если бы не факт, что муж опять будет играть в команде со своим испанским дружком Эмилем.
Эта новость просто режет по живому. В Валенсии этот парень вечно встревал в передряги, путался чуть ли не с каждой симпатичной девчонкой… Ну что ты – звезда! И зачем-то с неиссякаемым упорством пытался утащить Ваню с собой!
Я вот считаю, что женатому человеку категорически запрещено дружить с подобными индивидами. Вообще не мешало бы на законодательном уровне издать такой указ: холостые общаются с холостыми, женатые с женатыми. Он бы послужил для укрепления института семьи и брака, потому как даже самые стойкие могут однажды сломаться. Пойдут сначала за компанию отдохнуть, а потом… Передергивает. Чур меня.
Ранний брак, ребенок, ответственность и обязанности – и это тогда, когда твои сверстники беззаботно живут в свое удовольствие…
Знаю, надо доверять мужу… И я доверяю! Просто стремлюсь уберечь его от соблазнов, способных разрушить даже наш крепкий союз.
– Папа! Налей мне чаю! – командует дочка, и я отставляю тревожные мысли в сторону и улыбаюсь. Эта девочка с детства знает, что хороша и умеет ловко манипулировать людьми, особенно мужчинами. Вот точно не пропадет в жизни.
– А что надо добавить?
– Сахар! – отвечает уверенно, словно отличница у доски.
Тихо хмыкаю, смотря, как таращится на нее Ваня.
– Волшебное слово? – подсказывает бабушка.
– Сезам, откройся! – смотря ангельским взглядом, произносит Наташа, и я уже открыто хихикаю. Начитались сказок на мою голову.
Ваня добивается того, что дочь понимает свою оплошность и, выдав требуемое «пожалуйста», получает не только чай, но и большой кусок домашнего торта.
Ну что, минут десять нашей девчушки-веселушки не будет слышно.
Муж рассказывает Надежде Васильевне, как мы добрались и как планируем жить дальше, а я уже грущу по просторной набережной вдоль моря с пальмами-маяками, где мы любили утром устраивать пробежки, по кафе, в котором часто завтракали, по солнцу, по всему тому, что теперь осталось только в воспоминаниях…
Встряхиваю головой, чтобы не увязнуть в плохом настроении, и поворачиваюсь к слишком долго молчащей дочери. Торт съеден, чай выпит, а она сидит и смотрит куда-то в мировое пространство. Что случилось?!
– Наташа, ты чего зависла?
– Я думаю о своей жизни, – тянет она.