Неподвижно стоять на стадионе в футболке некомфортно. Продувает. Еще бы! Я только приехал из лета в осень. Многие не любят жару, а мне нравится, когда палит солнце. Из зимы и лета я предпочитаю лето! В квадрате! Чтобы окончательно не продуло, начинаю не торопясь разминаться и усмехаюсь пришедшей мысли: похоже, я забыл, как зимой перед тренировкой разгребал с поля лопатой снег, и как мерзли ноги в бутсах, когда давило за двадцать, и бабушка вырезала мне войлочные стельки. Как давно это было. В прошлой жизни. Точно!
Морозов подзывает к себе ребят и сообщает, что теперь мы наконец-то в полном составе и, поскольку мы не девочки, прекрасно сами познакомимся между собой. Мысленно соглашаюсь. Если не сегодня, то за неделю, не подружимся, конечно, но как минимум примелькаемся друг другу. Даже в юношеском футболе, где многие пацаны растут вместе, не у всех складываются приятельские отношения, а во взрослом, где постоянно происходит ротация, подобное бывает только в качестве исключения. Такое, как мы с Эмилем.
Тренер отходит, а я замечаю приближающегося к нам опоздавшего парня. Камикадзе! Хочет сразу лавку задницей полировать?!
Присматриваюсь лучше. Стоп. Глюки, что ли?!
Нет. Точно знакомая физиономия. Я не раз видел его в Валенсии. У него еще фамилия, созвучная Эмилю. Напрягаю память: Гра…Гр.. Гранин. Да, точно, а у Эма – Гаранин. Этот чувак неплохой форвард, но любит устроить из игры шоу. Клоун.
Подтверждая мои слова, он уверенно направляется к нам и насмешливо кидает:
– Какие люди! Больше не делим один мяч на троих, да?
Ухмыляюсь, но жму протянутую руку. Прикольные повороты судьбы, однако. Вместе, пусть и в разных командах, мы играли в юношеский футбол в Питере, каждый из нас, пусть и в разные места, улетел искать футбольное счастье за морями, в поисках лучшей жизни пересеклись в Валенсии, и сейчас нас всех троих одним ветром занесло в Питер.
– Джуниор Джокер! – усмехаясь, воскрешаю я его детское прозвище. – Так и знал, что рано или поздно тебя отправят обратно.
– Я тебя и тут достану, сладкий. Как там цветок жизни поживает? Еще на молоке или уже вовсю питается папиной кровью?
Гад скалит зубы и нагло смотрит на меня. Появляется несвойственное мне желание пересчитать их. Шутки насчет Наташи я физически не переношу. С трудом сдерживаю себя, но Эмиль, видимо, вспомнив взаимную «любовь» к Софии, решил присоединиться к подтруниванию надо мной и бормочет:
– Это скорее относится к его жене.
Не обижаюсь на него. Софийка, бывает, перегибает палку.
– Десять минут вокруг поля! – обрывает наш обмен любезностями громкая команда Морозова и звук его свистка, и мы дружно отправляемся на разминку.
6 глава. Миротворец
– Так, все! Стоп! Делимся на четверки! – звучит Морозов, и мы сбавляем темп и идем с Эмилем к ближайшему квадрату, где уже разложены разные приспособления для физухи. Оборачиваюсь и, увидев, что за нами волочится Джокер, не удерживаюсь и язвлю:
– Никак не отлипнешь, сладкий?
Он хочет что-то сказать в ответ, но его заглушает тренер:
– Что делать все знают? Или кому-то разжевывать надо?
Звучит хилое:
– Все…
– Не слышу?
– Все, – раздается рокот мужских голосов.
Беру жгут и начинаю упражнение на ноги.
Не люблю я физуху. Вот с детства. Для меня все слишком просто, однообразно. Меня больше вдохновляет игра в конце трени, где нужна не только физическая подготовка, но и голова. Но до нее еще пахать и пахать, и я послушно выполняю свою работу.
Когда дело доходит до ударов по воротам, воодушевляюсь и луплю, целясь в девятку. Не каждый знает, но почти все мальчишки мечтают быть Роналду и феерить у ворот. У кого с этим не складывается, плавно съезжают еще до опорников, а у кого не срослось и в середине поля – до защитников. Дальше остаются только ворота, но там нужен рост, ловкость и куча других особенных качеств, так что либо идти в команду слабее, либо прощаться с футболом.
Мы разбиваемся на две группы для долгожданного междусобойчика. Бегу подобрать мяч у кромки поля и сталкиваюсь нос к носу с помощником тренера.
– Рус… – начинаю и замолкаю не договорив, осознав, что сейчас не имею права так к нему обращаться, и исправляюсь. – Руслан…
– Викторович…
– Привет. То есть здравствуйте.
– Привет! Вернулся, значит, – рассматривая меня, констатирует он.