Я открыла рот, чтобы дать слабый ответ, когда в дверь позвонили, и я спрыгнула с дивана, чтобы ее открыть.
— Тебя спас звонок в дверь, — крикнула Девин мне в спину, и я усмехнулась.
Потянувшись к дверной ручке, я посмотрела в дверной глазок.
Дерьмо!
— Это мама! — прошептала я, обращаясь к Девин и поворачиваясь в гостиную. Ее глаза расширились в замешательстве, и я жестом указала на коробки с пиццей и крылышками, и пакеты из магазина, в которых лежали алкогольные коктейли.
— Ооо, черт!
Девин немедленно приступила к работе, все убрав на кухню. Я ничего не могла поделать с запахом пиццы и алкоголя, которые вероятно, были в моем дыхании, и, вздохнув, отперла замок и открыла дверь.
— Привет, мама!
Она пробежала мимо меня в гостиную, в тот же момент, как Девин вышла из кухни.
— Чееерт, тетушка! — сказала она, обходя вокруг моей матери, которая позировала, выпятив грудь и высоко подняв голову. — Почему ты так одета?
— Похоже, что у нее было «по-быстренькому», — сказала я, ухмыляясь, когда встала рядом с Девон. Мама одела кокетливую юбку с леопардовым принтом, которая облегала ее бедра, шелковую блузку без рукавов и босоножки на высоком каблуке. Когда она куда-то выходила, то всегда выглядела изумительно, но сейчас на ее лице присутствовало небольшое счастливое сияние.
Она бросила на меня упрекающий взгляд, хотя покраснела.
— Ничего подобного, я была на свидании.
— А почему тогда твои губы без помады, если ничего не было?
— А почему в твоей квартире пахнет пиццей и крылышками? — она подняла бровь.
У меня отвисла челюсть.
— Ммм… так ты говоришь, что мы не должны лезть не в свое дело?
— Угу.
— Сообщение получено.
Девин покачала головой, смеясь.
— И как он выглядит?
— Знаешь, кто такой Генри Симмонс, верно? — вступила я в разговор, прежде чем моя мать смогла ответить. — Из сериала «Полиция Нью-Йорка»? Представь себе, что он на пару оттенков темнее, около шестидесяти лет, с небольшим количеством седины.
— Черт, — сказал Девин. — Тогда вперед, тетя!
Наш смех снова был прерван дверным звонком, и я пошла к двери.
Черт, подумала я, как только моя глупая задница открыла дверь не глядя в глазок, и увидела на пороге доставщика.
— Ты заказала еще крылышек, Ризи?
Я съежилась, когда голос моей матери раздался позади меня, но не обернулась, забирая пакет и расплачиваясь. Когда я обернулась, Девин подошла ко мне и сразу же забрала из моей руки пакет.
— Спасибо, что заказала это для меня, — сказала она, подмигивая мне, затем схватила свои ключи и сумочку. — Мой коктейль закончился, поэтому я собираюсь уйти.
Повеселись, тетя!
Она быстро попрощалась и скрылась с моими крылышками. А я даже не могла с ней поспорить, пока за нами наблюдала моя заботящаяся о здоровье мать. Все потому, что мы обе «сидим» на этой дурацкой диете, подразумевающей под собой нежирную, практически несоленую, и ни коим образом не вкусную еду.
— Ты ведь собираешься побегать со мной утром, не так ли?
Я вздохнула, затем закрыла за Девон дверь.
— Как и всегда.
— В твоей интонации так и чувствуется «восторг», моя дорогая, — сказала она, покачав головой. — И все же, после пробежки ты всегда говоришь, что чувствуешь себя великолепно.
Это было правдой. Я жаловалась и вела себя так, будто умирала во время каждой утренней пробежки, но неизменно чувствовала себя прекрасно после нее, даже если это было чертовски рано утром. С йогой все было точно так же.
Я смущенно улыбнулась.
— Да? Разве? — спросила я, моя поддельная улыбка превратилась в настоящую, когда она нахмурилась. — Итак… ты собираешься рассказать мне о своем свидании? Ты хорошо провела время? Он поцеловал тебя?
Она подняла бровь, когда улыбка коснулась уголка рта.
— Он пригласил меня послушать джаз и поужинать, и это было прекрасно. Я прекрасно провела время. И я не целуюсь и не говорю об этом… своей дочери. Я тебе не скажу.
— О, бу-бу! Тогда зачем ты пришла?
Она села на диван и сняла туфли.
— Чтобы узнать, как все прошло с твоим извинением перед Джейсоном Райтом.
Я хихикнула.
— Все прошло хорошо.
— Ага. Тогда почему ты смеешься?
— О, просто так. Не волнуйся, мама. Я не сказал ничего, на что он сможет пожаловаться.
Я позаботилась об этом.
О, я действительно извинилась, но сделала это таким образом, что мои извинения были оскорбительными. Разумеется, я знала, что его чувства не сильно пострадали, ведь мы с ним играли в шахматы. И по моему, вероятно, предвзятому мнению, я надрала ему задницу. Конечно, я знала, что он не хотел навлечь на меня неприятности, этим письмом, а заставлял меня сделать ход. И я дала понять, что не сдаюсь.