— Джей, вы знаете друг друга? — спросила Лана из-за барной стойки. — Я пыталась контролировать количество выпитого, и думала, что перестану ей наливать в нужное время, но сейчас, когда она открыла рот, я сомневаюсь, что преуспела.
Я усмехнулся. Риз произносила слова так, словно приняла мышечный релаксант или что-то в этом роде, и ей трудно шевелить губами.
— Да, я ее знаю. К сожалению, — в ответ на мои слова Риз пробормотала что-то похожее на — «пошел на хер», и я снова покачал головой. — Я собираюсь ее посадить. Не могла бы ты подать на наш стол две тарелки с сомом, пожалуйста?
Лана улыбнулась.
— Конечно.
Риз ругалась на меня всю дорогу к столу, но мне удалось отстоять в споре и усадить ее на стул. Подошла официантка, и я заказал много воды, приказал Риз ее выпить, что она, к счастью, и сделала. Через пару минут наша еда была на столе.
— Ты ведь ешь сома, не так ли? — спросил я, а затем всунул в рот картошку-фри. — Я знаю, что это ни лосось и ни суши, но именно так мы подаем рыбу здесь.
Она посмотрела на меня с усмешкой, но больше никак не прореагировала. Вместо этого, она схватила со стола бутылку острого соуса «Луизиана», открыла его и полила им свое блюдо прежде, чем приступить к еде.
Думаю, это было ответом на мой вопрос.
Некоторое время мы молча ели, а потом, она наконец-то заговорила:
— Ты же знаешь, я не настолько пьяна, верно?
Я поднял бровь.
— Ты смогла меня провести
Она бросила на меня взгляд, а потом откусила кусочек рыбы.
— Я сегодня почти ничего не ела. Я определенно немного подвыпившая, но в намного большей степени… просто хочу есть.
Я улыбнулся во весь рот, ведь она все еще говорила невнятно. Я тоже был достаточно голоден, чтобы чувствовать себя беззаботно и рассеянно, поэтому, возможно, это тоже имело смысл. Но все же… я был не полностью в этом убежден.
— Так почему ты пила и плакала? Я прав? Что-то случилось с твоим маленьким бойфрендом? Кто-то на тебя посмотрел, а он попытался надрать задницу этому нахалу?
Ты увидела, что он ни хрена не стоит?
Я просто ходил вокруг да около, пытаясь завлечь ее в наш обычно динамичный разговор, но она покачала головой, отпивая глоток воды.
— Нет. Ну, до того как я у видела, что он не был офигенным, я уже об этом догадывалась. Сегодня это подтвердилось. Поймала его своей подр… Нет! Поймала его с проституткой, которую считала своей подругой.
— С проституткой? — она пожала плечами, затем резко откусила кусок обильно смазанного техасского тоста, и я усмехнулся. — Подруга, — сказал я, — ты должна признать, что хорошо быть настолько привилегированной, что изменяющий бойфренд — это предел твоих проблем. Это так сильно тебя выбило из колеи, что ты была вынуждена приехать в черный квартал на окраине города, чтобы выпить.
Опять же… Я по большей части просто прикалывался над ней, но по взгляду на ее лице можно было сказать, что она хотела протянуть руку через стол и задушить меня. Она закончила жевать хлеб, сделала большой глоток из своего стакана, затем пристально посмотрела на меня.
— Сегодня умер мой отец. Не то, чтобы сегодня, а шесть лет назад, в этот день. Это не чертов хороший день для меня. Я заставила себя поднялся, выйти на улицу и сделала кое-что, пытаясь себя подбодрить. Пытаясь забыть. Почему именно сегодня, а не в какой-либо другой день, я узнала об этом дерьме? Да, я пришла, чтобы выпить, о’кей?
Дерьмо.
— Риз, я…
— Это люди моего отца! Сэмми и Лана. Лана была кузиной моего отца. Они знали его, они знают меня. Я пришла сюда, чтобы почувствовать себя так, словно нахожусь рядом с ним, а не для того, чтобы ты, чет подери, меня осуждал. Не сегодня, Джейсон. Да, во мне есть немного класса, унаследованного с материнской стороны, но так же во мне есть небольшое количество «соседства». Эта часть города — дом, так же, как и та часть, где расположен университетский городок. Я пришла, чтобы погоревать рядом со своей семьей, а не в «трущобы». Так что, да пошел ты.
К тому времени, как она закончила этот маленький мини-монолог, по ее лицу текли слезы, и я почувствовал себя куском дерьма. Было ясно, что она плакала до того как я вошел, так как ее глаз были красными, но когда я увидел ее мокрое лицо, у меня защемило в моей проклятой груди. Ее слезы перешли в тихое рыдание, и я начал вставать, чтобы ее успокоить, но она нахмурилась.
— Оставь свою задницу там, — огрызнулась она. — Мне не нужно, что бы ты меня жалел, — она выхватила горсть салфеток из диспенсера на столе и вытерла лицо, а затем пронзила меня еще одним сердитым взглядом. — Они не позволят чему-либо со мной случиться. Единственная причина, по которой они вообще позволили тебе подойти ко мне или привести меня сюда, состоит в том, что, по-видимому, они тебя тоже знают. Но осознай — ты друг семьи. Я — семья.