Вот почему мы злимся из-за измены, верно? Особенно из-за «эмоциональных» связей.
Кто-то предал тебя, отдал то, что ты считала своим. Отдал твои улыбки, твои оргазмы, твои стоны, твое спокойное миросозерцание. То дерьмо, которое ты бы не посмела рассказать и показать другому. Это может быть «непрогрессивным» или политически неправильным, но, эй… Я никогда не утверждал, что таким являюсь. Я просто высказываю свое мнение.
Она кивнула.
— Хорошо. Полагаю, я поняла твою мысль. Но ты не можешь здесь просто так кидаться словами вроде «принадлежать». Профессор разукрасила бы твою задницу.
Я усмехнулся.
— И я бы принял «разукрашивание» своей задницы и продолжали бы отстаивать свою точку зрения. Не сдвинулся бы с места.
— Думаешь, что смог бы с ней справиться?
— Я же справляюсь с тобой, не так ли?
Риз покачала головой, показывая мне эту ее симпатичную улыбку, которую ей, кажется, нравилось тщательно скрывать, когда я был рядом.
— Я позволила тебе думать, что ты со мной справился.
— Не-а, я позволил тебе подумать, что с тобой не справиться.
Ее улыбка осталась на месте.
— Какова твоя история, Джейсон Райт?
— Моя история?
Она кивнула.
— Да. Военный ветеран, механик тире продавец машин, студент, засранец… мужчина с протезом. Как жизнь привела тебя сюда?
— О, так теперь я тебя интересую, да? — усмехнулся я.
— Знаешь, что… да. Интересуешь.
Я пожал плечами.
— Хорошо. Я самый младший из трех пацанов…
— Вот почему ты плакса. Имеет смысл.
Я рассмеялся.
— Ты позволишь мне продолжить?
— Да, продолжай, пожалуйста.
— Как я и сказал, я — младший из трех мальчиков. Нам 28, 31 и 34 года. К тому времени, когда я окончил среднюю школу, накопленные деньги на обучение были исчерпаны моими братьями, и я не хотел еще больше обременять своих родителей в финансовом плане. В любом случае, меня не интересовало дальнейшее обучение.
— В самом деле? — спросила Риз, искренне и потрясенно. — Но ты, очевидно, ум… я имею в виду, ты не выглядишь совершенно тупым. Почему ты не хотел пойти в колледж?
— Ты почти сделала мне комплимент?
Она рассмеялась, затем сделала вид, что вытирает пот со лба.
— Почти сделала. Он был близко, не так ли?
— Действительно так, — усмехнулся я. — После окончания средней школы я просто не знал, чем именно хотел заниматься. Казалось, это пустая трата времени. Если бы я остался дома, папа настоял бы на том, что бы я работал в автосалоне…
— В автосалоне?
— Да, в «J & P». Мой отец — владелец.
Ее глаза едва не вылезли из глазниц, но затем она быстро овладела собой и вернулась к нейтральному выражению лица.
— Интересно.
— Интересно? — спросил я, сужая глаза. — С чего бы?
— Без причины.
— Риз…
— Ничего особенного, правда. Просто… твой отец — очень милый, красивый, обаятельный парень. В этом у вас нет ничего общего, совсем ничего. Никогда бы не подумала, что ты его родственник. Нисколечко. Вообще бы не подумала.
— Чееерт, — рассмеялся я. — К твоему сведению, я похож на маму. Так ты хочешь услышать эту историю или нет?
— Извини. Продолжай.
— Спасибо. Я не хотел работать в дилерском центре, так что оставалась армия. Я многому научился, многое видел, накопил немного денег, немного послал домой, чтобы помочь своей семье. Ни о чем не жалею.
— Значит, ты этим наслаждался?
Я усмехнулся.
— Я это любил. Я путешествовал по таким местам, которые даже трудно представить, делая то, что мне нравилось — работал с машинами. Я могу собрать или исправить двигатель для чего угодно. Механика жизненно важна для военных, особенно в зоне военных действий, с ограниченными ресурсами. И определенно, я побывал в опасности.
Глаза Риз расширились.
— Бьюсь об заклад, что так и есть. Так почему ты ушел? Из-за ноги?
Ее голос смягчился, задавая этот вопрос. У меня не создалось впечатления, что ей было неловко. Она подумала, что это может быть очень деликатной для меня темой. И в каком-то смысле так и было, но ее подход меня совсем не раздражал.