— Я должен надавать тебе по голове, — предупредил Папс, вставая с кресла. Он закрыл крышку ноутбука, глядя на меня.
Я поднял руки в успокаивающем жесте.
— Ужасно с моей стороны, Папс, — усмехнулся я. — Клянусь, я не пытался сунуть нос в твои дела. Я думал, что ты ищешь запчасти для машин или что-то в этом роде, а не… это. А твоя подружка знает, что ты болтаешь с «boogie_woogie_woman»?
— Моя подружка и есть «boogie_woogie_woman», а твоя задница должна научиться стучать. Что ты хотел, мальчик?
— Я хотел сказать, что закончил убирать листья во дворе.
Его взгляд смягчился, став обеспокоенно-нахмуренным, и он упер руки в бок.
— Зачем ты возишься во дворе? Я же сказал, что найму кого-нибудь.
— Зачем? У тебя трое взрослых сыновей, которые живут в одном с тобой городе.
— Да, но Джозеф всегда в больнице, у Джастина всегда горят сроки, а ты…
Я скрестил руки.
— Я что? Дееспособный, доступный, и желающий помочь тебе во дворе? Это ты собирался сказать, да?
Он тяжело вздохнул.
— Мысль ясна. Я просто… беспокоюсь о тебе, сын. Я не хочу, что бы ты там напрягался.
Я проглотил уместный довод о том, что я сильней, и в лучшей физической форме, чем мои братья, даже с «повреждением», и что я сделал все тщательнее и быстрее, чем любой из тех, кого он бы, вероятно, нанял. Вместо этого я выдавил улыбку, надеясь, что это не выглядит как гримаса.
— Ну, в любом случае, все сделано.
Папс откинул голову, удивленно глядя на меня.
— Что, никаких возражений? Никаких настойчивых утверждений о том, что ты можешь с этим справиться, что ты уже не маленький мальчик? Никакого неприятия моей отеческой заботы?
Я пожал плечами, затем опустился в пустое кресло позади меня.
— Не-а.
Несколько мгновений отец молча изучал меня, а затем по его лицу расползлась улыбка.
— Как ее зовут?
Я поднял бровь.
— Кого?
Его улыбка стала еще шире, и он покачал головой, посмеиваясь.
— Твою «наждачную бумажку».
Сначала, я непонимающе на него посмотрел, а затем, вспомнив слова матери, рассмеялся.
— Почему ты думаешь, что я ее нашел?
— Ты был очень расслабленным в последние несколько недель. И вчера мне не нужно было напоминать, что бы ты переоделся в униформу сервисного центра. И ты не бродил по дому так, словно тебя оскорбляли люди, заботящиеся о тебе.
— И это значит, что я нашел женщину?
Он кивнул.
— И она, должно быть сногсшибательная, раз смогла тебя смягчить.
Крупнозернистая наждачная бумага.
Я попытался скрыть улыбку. Риз не была моей девушкой, но она была единственным человеком, которому подходило сравнение с крупнозернистой наждачной бумагой. Она не была застенчивой, не боялась высказывать свое мнение и жаждала словесной битвы. Черт, возможно, и физической. С другой стороны, она была чертовски забавной, сострадательной, но не опекающей, и страстной по отношению к тем вещам, в которые верила. Не говоря уже о том, что она умна, и так чертовски, сексуальна. Она во всем была «очень-очень». Категоричной.
И мне это понравилось. Очень сильно.
— Ты очень сильно ухмыляешься, сынок, — сказал Папс, посмеиваясь, когда выходил из комнаты. — Начинай решать, сколько ты хочешь потратить на кольцо.
— Подожди, что? — я рванул за ним в спальню. Он сидел, надевая кожаные ботинки.
И тогда я заметил, что он был одет так, словно собирался на свидание, в брюки и рубашку.
Он встал, стянул галстук с комода и накинул его на шею.
— Я сказал, начинай решать, сколько…
— Нет, я тебя слышал, — сказал я, поднимая руку. — Я просто говорю… нет, у нас все не так. И даже близко не так. Мы даже не встречаемся.
— Что тебя останавливает?
— Я… на самом деле не знаю. Просто она кое с кем рассталась около месяца назад.
Мой отец перестал завязывать галстук, глядя на меня с поднятой бровью.
— Какое отношение это имеет к тебе, черт побери?
Я пожал плечами.
— Разве я не должен дать ей время?
Он рассмеялся.
— Мальчик, если она заставляет тебя так ухмыляться, то у нее было много времени.
Доверься своему старику. Я знал как вести себя с женщинами еще до того, как встретил твою мать. С ней я забыл всю свою «крутость», как вы, молодые ребята, это называете, — сказал он, все еще посмеиваясь. — Наверное, именно это сейчас происходит и с тобой. Эта женщина вскружила тебе голову.
— Она не вскружила мне голову.