- Случилась твоя свадьба с некой Натальей. Небось и дети есть? - она решила не тянуть кота за хвост и сразу перейти к делу.
Рома выпустил ее руки. Только что перед Юлей сидел разгоряченный любовник, а теперь он превратился в мальчишку, которому вдруг влепили подзатыльник. Представляете себе это выражение лица? Когда тебе обидно и стыдно, но ты уже постепенно приходишь в себя и начинаешь свирепеть от унижения.
- Есть, сын, - глухо произнес Рома. - Я бы рассказал тебе.
- Когда? После того, как поимел бы меня? Или в процессе?.. Или написал бы трусливую смс через неделю? - Юля начинала злиться. Она всегда злилась, когда речь заходила о мнимой честности мужчин. - Хотя знаешь, мне это даже не интересно. Ты не первый и не последний мужчина, считающий, что можно утаивать подобное. Ты, наверное, даже считаешь себя пострадавшим во всей этой ситуации. Ведь в том, что ты хочешь меня, виновата твоя жена, да? Она не уделяет тебе драгоценному столько внимания, сколько нужно МУЖЧИНЕ. А в том, что ты не сказал правду мне, - виновата моя распущенность и очевидное желание раздвинуть перед тобой ноги. Я угадала?
- Что ты хочешь от меня услышать? - резко отозвался Рома. - Извинения? Мне жаль, что ты узнала об этом не от меня. Кстати, как ты узнала?
- Это уже неважно. И я не из тех девиц, что в слезах покидают объятия своих лживых женатых любовников и потом неделями страдают под грустную музычку. Я знаю не только имя твоей жены, но и адрес, где вы живете, и ее номер телефона. А еще я зла и готова поделиться этой злостью с Натальей Давлетовой.
Рома шумно вздохнул, раздувая ноздри. Он закрыл глаза и сел прямо на пол. После чего заметно пришел в себя и посмотрел на Юлю. На этот раз во взгляде его читалось: «Зачем я подошел к тебе в том проклятом баре?» Взгляд полный отстойного чувства собственной оплошности. Юле он был хорошо знаком.
- Не делай этого, прошу тебя, - сказал он, но в голосе не было мольбы и сожаления. Прозвучал он пусто и устало.
- Мне не нужны твои просьбы и извинения. Ты заплатишь за мое молчание. А если я когда-либо увижу тебя подходящего в баре к какой-нибудь аппетитной клубничке, то обязательно напомню о цене за подобную слабость.
В своих намерениях Юля была тверда, как и знала, что последует дальше. Злость. Рома стремительно багровел. Никто не любит, когда его шантажируют. Шея его покраснела, и он схватил Юлю за руки. На этот раз совсем не нежно - стиснул их в железной хватке.
- Ты думаешь, что можешь диктовать здесь свои условия? Ты лишь такая же пустоголовая шлюха, каких в этом городе на каждом шагу. Сейчас ты уйдешь отсюда и больше никогда не появишься в моей жизни, - на лбу мужчины вздулись вены, он весь вибрировал от злости.
- А вот и нет, дорогой любовничек. Через пару минут в эту дверь постучится официант, ведь я заказала клубнику и шампанское в номер. И если на тот момент ты не отпустишь мои руки, я закричу так, будто бы меня разделывают пилой по дереву. А если ты закроешь мне рот, начну пинаться и биться об стены, но в этом случае на моем теле еще и синяки останутся. У тебя есть не больше двух минут, чтобы отпустить меня и перевести нужную сумму мне на карту, - проговорила Юля, не скрывая своего торжества.
- Сколько? - посмотрел он на нее исподлобья и выпустил руки.
Через две минуты Роме в номер подали клубнику и шампанское.
Глава 2
Мы все фантазируем о страшном. Иногда в наши головы, словно раскаленная игла, входят непрошенные мысли. О родителях, сестрах и братьях, мужьях... У кого-то воображение настолько ярко развито, что стоит одному из близких не взять трубку три раза подряд, как мозг сам бесконтрольно выдает сюжеты, о которых даже говорить страшно. С кем-то это происходит во сне, и тогда, просыпаясь в холодном поту, он пытается откинуть эти мысли далеко-далеко и заместить их чем-то светлым и позитивным, после чего вновь засыпает с мыслью, что это был всего лишь сон.
Юля родилась, когда ее маме было двадцать шесть лет. Это стало великим счастьем для всей семьи. Отец и мать хотели второго ребенка, а Машенька - первая дочь, мечтала о сестренке.
Маше было семь, когда Юля появилась на свет. Родители очень переживали, что старшая дочь будет ревновать. Все родные и друзья предрекали, что так оно и будет. Говорили, что это неизбежно при такой разнице в возрасте. Но Маша обожала младшую сестру, без преувеличения и не из чувства долга - она полюбила ее по-настоящему с первой же минуты их знакомства.
Девочки росли рука об руку. Разница в возрасте не позволяла им стать подружками, но Маша всегда заботилась о Юле в первую очередь, а только потом о себе. Юля же отвечала ей нежностью и трепетной любовью.