Я легла, оголила живот и приспустила штаны. Третий день уже в этих шмотках ходила. Генри сидел на диване, иногда посматривая на меня, но как только я замечала его глаза, он обратно утыкался в телефон. Олег подошёл ко мне и выдавил холодную жидкость мне на живот. Стало немного противно и холодно. Датчиком он стал водить по животу, слегка надавливая.
Генри приблизился к нам, сунув руки в карманы брюк и уставился на монитор, будто понимая, что там.
Эти двое рассматривали монитор, а я лежала и смотрела в потолок.
- Сейчас услышите сердцебиение ребенка.
По кабинету раздались гулкие удары. Генри улыбнулся, гладя и сжимая мою щиколотку.
- А пол ребенка уже можно узнать? - Спросил Генри, своим бархатистым голосом.
- К сожаление пока нет. Пол можно узнать начиная с восемнадцатой недели. Но есть вероятность, что даже после двадцатой недели малыш, - после слова «малыш», я по-идиотски улыбнулась и посмотрела на Генри, - не поспешит повернуться к нам передом.
- Плод в порядке, сердцебиение в норме.
- Сексом можно заниматься? – неожиданно для меня спросил Генри, и я подавилась собственными слюнями.
- Конечно, только если мамочка сама не против, а так можно, вплоть до рождения. Ну и естественно, если не выявлено никаких отклонений.
Они еще долго говорили обо мне как о малом ребенке и о моей беременности. Я слушала их с каким-то веселым удивлением и с смущением, постепенно перераставшим в беспокойство. По их словам, я сделала вывод, что я стала хрупкой молодой женщиной, безоружная, обаятельная, не способная сама позаботься о себе и, естественно, эту заботу они берут на себя. Докатилась. Из профессионалки превратилась в размазню. Они быстро мне начали надоедать, даже раздражать, но подавать виду я не стала.
Спустя два часа мы вышли из клиники.
Усадив меня в машину, Генри кто-то позвонил, и он отошел от меня на расстояние. По лицу было видно, что он зол. После разговора он выдохнул, сжимая кулаки.
Я решила не спрашивать, что случилось, если он не говорит, значит это меня не касается.
Минут десять мы ехали в тишине, пока я не решилась прервать ее.
- Давай к клубу твоему подъедем, я хочу забрать свой мотоцикл, - неуверенно произнесла я, зная, что ему не понравится идея, что я снова сяду на мотоцикл.
Но мне так хотелось прокатиться с ветерком, даже, если это короткое расстояние до его дома. Снова почувствовать свободу в пространстве на дороге.
- Его там уже нету. Его перегнали в мой гараж, - недовольно сказал Генри.
Этого можно было ожидать. Хочу попросить его отдать мне ключи, но вряд ли он сделает это. Я могла бы спорить с ним, убеждать его, что я не сяду на мотоцикл, нарываться, но мы договорились не ругаться и начать все обсуждать. И в этом разговоре я навряд ли одержу победу, аргументов у него больше, чем у меня. Он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я, беременная, ездила на двухколёсном друге.
- Одолжишь мне машину?
- Зачем? – Он повернулся и пронзительно посмотрел на меня.
- Я хочу съездить на квартиру, где я жила и забрать кое-какие вещи.
- Так давай сейчас заедем? – нетерпеливо произнес он, сводя брови.
- Я хотела бы одна.
На светофоре горел красный свет и шел обратный отсчет времени. Восемьдесят, семьдесят девять, семьдесят восемь… Генри смотрел на меня, словно ожидая объяснение причины поехать одной. Но он лишь произнес: «Ладно».
- Завтра придет стилист к двенадцати дня, а вместе с ней гора одежды. И ты не забыла, что через две недели пойдешь со мной на вечернее мероприятие? Она подберет тебе наряд.
- О, как же я могла забыть, - ехидно произнесла я, - меня ведь так ждут там.
Он проигнорировал мои слова. По тому как он заиграл желваками и тяжело пустил воздух через ноздри, думаю, далось это ему с трудом.
- Я завезу тебя домой, возьмешь сама какую захочешь машину, а сам поеду поработать. К вечеру буду, - сурово сказал Генри.
- Кстати, у меня ведь нету твоего номера телефона.
Занимаемся сексом, женаты, ребенок, живу уже у него, имею его собственность, а его номер телефона не знаю. Эта ситуация не позабавила его. Напротив, он стал хмурым. Он продиктовал мне свой номер и попросил тут же позвонить ему. Услышав вибрацию телефона, кивнул мне.