Пётр печатал докладную записку на имя министра. Клавиатура, нарисованная лазером на столешнице была мелковата для его «пролетарских» рук и, поэтому, приходилось часто исправлять написанное, заменяя «неправильные» буквы. «Работа над ошибками» сбивала с мысли. А нужно было в два листа формата А4 вложить максимум информации, способной вызвать интерес у человека, который тебя раньше в глаза не видел. «Повезло ему,» - усмехнулся Пётр.
Можно было, конечно, поговорить с министром «с глазу на глаз», но Храмову претило превращать людей в биороботов с помощью гипноза и он старался воздействовать на них традиционными методами. Если ситуация не была безвыходной.
Кстати, ещё в игре, пользуясь наличием интерфейса, Храмов установил, что продолжительность гипнотического внушения конечна и зависит от количества потраченной на сеанс «Силы Духа». Как говорила бабушка Петра, «сколько вбьёшь – столько вьедешь».
Действие гипноза прекращалось само, если гипнотизёром не был задано время окончания. При этом, если не была установлена блокада памяти, очнувшийся человек мог осознать, что его сознанием манипулировали. В общем, под гипнозом – «полезный идиот», требующий постоянной подпитки энергией, а при утрате контроля – враг.
Короче говоря, гипноз – это оружие и не на войне вынимать его можно только для защиты и «принуждения к миру», если другие средства более травматичны.
Поэтому, Пётр пошёл длинным и противным разуму бюрократическим путём. За время в игре привык «узлы» разрубать быстро и решительно.
«Опять «л» вместо «д»!»
Лена давно проснулась, но оповещать об этом не стала, а лежала на боку, наблюдая за любимым мужчиной сквозь щелочки приоткрытых глаз.
Чёткий профиль Пети окружала фиолетовая аура, которая иногда меняла свой цвет на синий или голубой. Что влияло на перемену цвета, изменение свечения экрана планшета или содержания текста на экране, Лене было всё равно – она просто наслаждалась созерцанием этой «цветомузыки».
За свою жизнь Лена влюблялась не раз. Но до этого дня всегда было «я» и «он». Две соприкоснувшиеся души.
В игре состояние было больше похоже, на то, когда был жив папа. Тогда папин «защитный купол» полностью накрывал «шарик» маленькой девочки, даже когда «девочка» уже жила со своим парнем.
Такое же ощущение «папа – дочка» от взаимоотношений с Петром было у Лены "там".
Сейчас же было ощущение полного слияния, единства душ, тел и, Бог знает, чего ещё там. Ощущение того, что нет больше «я» и «он», а есть «мы». Полное доверие и взаимодополнение, когда полноценным является только «мы». Когда - «мы думаем», «мы решили», «мы сделали» …
Как два полушария одного мозга – над чем бы не работало каждое, оно будет думать только о пользе для обеих.
Пётр что-то почувствовал и повернулся к девушке, но Лена успела закрыть глаза.
Два дня не выходили из номера. Учились ходить. А к исходу второго дня попробовали даже танцевать. Благо громадные апартаменты позволяли.
Были и другие физические нагрузки. Приятные.
По ночам Храмов продолжал шлифовать докладную и присоединялся к спящей красавице только под утро.
А на третий день он проспал до полудня, потому что будить его было некому. Лениных вещей (платья, кроссовок и сумочки) в номере не было.
Сосредоточившись, Пётр бросил в ноосферу: «Лена, привет. Ты где?»
«Проснулся, милый? Я на шопинге. Ещё часа два. Вернусь голодная. Во всех смыслах. Смотри планшет.»
«Если мы планеты, мы крутимся на одной орбите. Если мы творения. То нас создавал один мастер. Мы одного поля ягоды, хотя, возможно, и разных видов.
Чем больше мы общаемся, тем больше я это понимаю. Я как будто вспоминаю тебя, а не узнаю заново.
Это верно, что кровь и гены - не критерий родства. Хотела сказать – не единственный. Родственные души – это главное. Родной мой, я всё больше осознаю это и ценю. Чем дальше, тем дороже.
В повседневности голова бывает забита разными мелочами, которые мешают уделять тебе должное внимание. Я жалею о том, что не всегда умею отделять важное от неважного. И когда в голове проясняется, я понимаю, что важное – это ты.
Твой образ мыслей, твоя уверенность, внутренняя гармония и красота притягивают меня. Может быть не нужно разбираться, за что я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты это знал.
Ты очень многое прощаешь мне, всегда внимательный, терпеливый и открытый. Я учусь у тебя многому и, надеюсь, что-нибудь отдаю. Ты заслуживаешь гораздо большего, конечно, чем позволяют дать мои возможности. Но я стараюсь.