— Пойдем, — тихо произнес я, за руку потянув ее к дому, — уже очень поздно и холодно.
Она согласно кивнула, последовав за мной, чуть опустив голову и заливаясь румянцем.
Я нисколько не ошибся в ее целомудрии: пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам, чтобы постараться уснуть. Она перенервничала, но я знал, что ближе к утру сон все-таки сморит ее, в отличие от меня, твердо решившего сегодня не спать. Уткнувшись взглядом в окно, я наблюдал за тем, как в темноте поднявшийся холодный ветер шевелит ветви деревьев в саду, как медленно движется по небу луна, как понемногу тают звезды, и изо всех сил пытался не думать, не анализировать это тяжелое давящее чувство, возникшее в груди. Когда знаешь, что делать, нельзя поддаваться сомнениям, они уведут с выбранного пути. Сон не шел, кошмары тоже, не было ни странных шорохов, ни теней, будто напоследок деревня хотела показать, что она одобряет мой выбор и все странное, что я видел раньше — лишь плод моей неуемной фантазии.
Когда горизонт понемногу стал светлеть, я как можно тише встал с дивана, взял стоявшую рядом сумку, собранную еще вчера, и выскользнул за дверь. Предрассветный ветер тут же пробрал меня до костей, выдув все тепло дома, но мгновенно взбодрив и заставив ускорить шаг. Не оборачиваясь, не глядя по сторонам, в серых сумерках я направился к дороге через лес, по которой сюда пришел, отлично помня, что путь предстоит долгий. Но, как ни странно, позже я не мог вспомнить ни единого его метра. Я шел, словно пьяный, почти не ощущая дорогу, не замечая ничего вокруг, сконцентрировано глядя внутрь себя, так и не вспомнив ни про монетку в пне, которую хотел забрать, ни про все остальное, замеченное мной по пути сюда. Будто я летел или… бежал из деревни, опасаясь, что меня могут догнать. Но никто не бросился вдогонку.
Я выскочил из леса на остановку как раз в тот момент, когда автобус хотел развернуться и уехать, даже не притормозив — что нисколько не странно, учитывая, что, кроме меня людей на ней не было. Водитель резко затормозил, открыл дверь, и я заскочил в салон, тут же пройдя в самый конец, бухнулся у окна, отходя от только что совершенной быстрой прогулки. Тогда я еще не чувствовал усталости, но уже к обеду мои ноги нещадно ныли. Автобус тронулся, и тут меня, наконец, отпустило гнавшее меня чувство. Сердце стало биться медленнее, я глубоко вздохнул и довольно быстро задремал, без сновидений и кошмаров, наверстывая бессонную ночь.
Я был дома уже к обеду, неплохо отдохнув в дороге. Жена с работы еще не вернулась, так что вся квартира была предоставлена мне, и первым делом, закинув все вещи в стиральную машину, я залез под душ и отмокал там не менее получаса, смывая с себя всю усталость путешествия, накопившуюся грязь и тяжелые мысли. Потом все же заставил себя выбраться оттуда, растереться полотенцем и, нырнув в любимый халат, отправился сам варить себе кофе. Знаете, ощущение дома, уюта, во многом состоит из привычных для нас запахов: мыла для рук, геля для душа, запаха одежды, выпечки, свежесваренного кофе. С чашкой в руках я прошел в свой кабинет, устроился в кресле и прикрыл глаза, ощущая, как постепенно все тревоги уходят и все, что произошло в последние дни, потихоньку смазывается, уплывает, рассеивается, словно дым или утренний сон. Резко дернувшись и чуть не расплескав остатки кофе, я открыл глаза и потянулся к кнопке включения ноутбука, понимая, какую большую ошибку совершил, вопреки обычного не занося во время путешествия в блокнот пометки, и к какой опасной черте сейчас подошел, рискуя лишиться всего материала, что стоил мне немалых пота и крови — в прямом смысле слова.
Уже спустя пару минут я, позабыв обо всем на свете, кроме моей статьи, быстро стучал по клавишам (привычка, доставшаяся мне после долгой работы на печатной машинке), пытаясь набросать план, основу будущего сочинения, но невольно выкладывая сказки дословно, будто они уже были записаны на пленку где-то внутри меня — и я не мог выкинуть из них ни слова. Я не заметил, как вернулась жена — она заглянула в кабинет, тепло обняла меня сзади за плечи и что-то произнесла, кажется, "Я рада видеть тебя дома" — но я просто знал уже, что она скажет, я не слышал ее слов. Уже не в первый раз я уезжал за репортажем и по возвращении вот так, не замечая ничего, работал в своем кабинете, пока статья не была окончательно готова или хотя бы набрана для редактирования — она знала это, еще до замужества, и это был ее выбор.