Мэтт ухмыльнулся:
— Классное воспоминаньице, можно петушка потискать.
Патрик что-то проворчал в ответ.
— Что-что?
— Не надо пошлостей.
— Пат, — Мэтт положил ему руку на плечо, — я же просто дурака валяю.
— Мы давно не дети, моей дочери уже четырнадцать лет, Мэтт.
Мэтт развел руками:
— Я же сказал: извини. Не имел в виду ничего дурного, тебе показалось.
Патрик наклонился и поднял фазана.
Вместе они дошли до мусорных контейнеров, что стояли сбоку от домика. Мэтт поднял крышку серого бака:
— Давай, бросай.
— Не тот бак. Открой зеленый.
— Фазаны отправляются в переработку?
— Они же съедобны, — ответил Патрик. — Считаются за садовые отходы.
Мэтт склонил голову набок.
— Утилизация фазанов. Кто бы мог подумать?
Он поднял зеленую крышку, и Патрик засунул мертвую птицу внутрь.
Когда Патрику было четырнадцать, он наблюдал за Николь молча и со стороны. (Патрик с удивлением подумал, что за последние тридцать лет он так и не изобрел ничего нового в отношениях с женщинами.)
Патрик обращал внимание не только на Николь. Он приглядывался сразу ко всем девочкам, которые носили сережки, а это было нетрудно, ведь они всегда ходили вместе: весьма угрожающе толпились на спортплощадке или в столовой.
Но Николь привлекала его больше других. Она была не такая высокая, как остальные, и низкий центр тяжести позволял ей ходить уверенным и пружинистым шагом. Ее губы все время были ярко-алыми от леденцов — она сосала их на каждой перемене.
Вот почему Патрик записался в театральный кружок: чтобы познакомиться с такими девочками, как она. Впрочем, тактика оказалась неэффективной. «Всем разбиться на пары», — говорила миссис Хантер в начале каждого урока. И как Патрик ни старался протолкнуться к одной из девочек с сережками, каким-то странным образом он все равно оказывался в паре с худым мальчиком-готом, который что-то мурлыкал себе под нос.
Патрик говорил с Николь лишь однажды, на вечеринке у Стивена Эндрюса.
Стивен Эндрюс перевелся в школу Святого Свитина всего месяц тому назад. Его исключили из какой-то другой школы (за что — неизвестно, но об этом ходили слухи), и это придавало ему некоторую ауру.
Однажды на уроке географии Стивен сел рядом с Патриком, и Патрик одолжил ему ручку. Если быть точным, в тот день Патрик одолжил ему три ручки — по одной в начале каждого урока. Патрик не возражал, у него всегда имелись письменные принадлежности про запас.
В тот день, когда они уже складывали тетрадки, Стивен сказал Патрику:
— У меня в воскресенье дома будет тусовка. Хочешь — приходи. И друзей прихвати. Шнурки уехали на дачу.
Патрик не знал, что такое «шнурки», но какое это имело значение?
Патрик надеялся, что Стивен не понял, с каким волнением забилось его сердце. Это была первая вечеринка, на которую его пригласили, — если не учитывать праздника в компьютерном клубе. А даже Патрик понимал, что компьютерный клуб не считается.
Перед вечеринкой Патрик надел свою лучшую футболку — с группой Iron Maiden — и отправился к Стивену, покачивая упаковкой с четырьмя банками сидра, которую папа безо всякой просьбы сунул ему в руки. Теперь, спустя годы, Патрик понимал, что его отец, вероятно, был счастлив, что сын идет на настоящую, не компьютерную, вечеринку.
Подойдя к дому Стивена, Патрик спрятал пару банок с сидром в гараже, в барабане стиральной машины. Две другие взял с собой в дом.
Он пил сидр, с нарочитой беспечностью облокотившись на пианино, и наблюдал за всеобщей болтовней и весельем. Блуждал взглядом по комнате и прислушивался к разговорам.
— Вы не знаете, куда подевалась Пола?
— Они с Шейки потопали наверх.
— Давайте подождем минут пять, а потом вместе ввалимся туда, как только он вытащит свою штукенцию.
Наглядевшись и наслушавшись, Патрик отправился обратно в гараж. Из стиральной машины он достал две оставшиеся банки с сидром.
Когда он осторожно пробирался к выходу по сваленным в кучу велосипедам, Николь Гарсия открыла дверь.
— Привет, — Николь непринужденно улыбнулась и вошла в гараж.
Патрик кашлянул.
— Привет, — ответил он.
Губы Николь были красными, но не как обычно. Это был глубокий красный цвет — не от леденцов, от помады.
— Веселишься в одиночку?
Патрик улыбнулся.
— Решила поискать еще алкоголя. Кажется, здесь его все прячут? — Николь захлопнула за собой дверь.