Автомобиль мягко прошуршал шинами заключительный аккорд, остановившись перед зданием Лаборатории.
— Эри, — уже стоя в прозрачном стеклянном лифте, стремительно поднимающемся на двадцать третий этаж, спросил Пирс. – Возможно, природа дает нам последний шанс в виде этого бедняги Лида?
— Не знаю, как природа, - ответила Эри, выходя из стеклянного аквариума и направляясь к Блоку 7. – Но я словно ощущаю исходящие от тебя эмоции, Пирс. Как похоже, что ты их припрятал для себя, индивидуально. Вот сейчас это была жалость в слове «бедолага». – Женщина искоса взглянула на ученого и наклонилась к сканеру. Устройство считало информацию с роговицы ее глаза и толстенная сейфовая дверь бесшумно открылась. – Не так ли?
Теперь настала очередь Пирса спокойно пожать плечами.
— Не так, — он прошел в зал Блока 7. – Не начинай.
— Ладно, — кивком приветствовав двух лаборантов-наблюдателей, Эри остановилась напротив стеклянной стены, отделяющей их от маленького помещения с мониторами, томографами и аппаратами-декодерами. – Как видишь, в тебе, точнее, в твоем опыте ученого теперь мынуждаемся. Вот, полюбуйся, — Лид, как ты выразился «бедолага», был доставлен прямиком к нам в Лабораторию как представляющий собой угрозу для мира.
— Подробнее, — попросил Пирс, пристально рассматривая мужчину, привязанного к кушетке. Тот беспокойно дергался, весь опутанный проводами и датчиками. – Кроме того, что я вижу сам.
— Кроме того, что ты видишь, больше ничего нет, - Эри легким движением подвинула висящий сбоку монитор ближе и указала пальцем на диаграмму. – Все эмоции настолько ярко выражены, что по нему можно их изучать в лучших твоих традициях!
Пирс оторвал взгляд от Лида.
— Что же вы хотите? Изучайте!
Эри помедлила секунду.
— Собственно, этим мы и занимаемся. Но… нам нужно, чтобы ты подключился к исследованиям.
— Ради чего это?
— Нам необходимо знать, скажем так, масштаб бедствия. Не исключена возможность «заражения» эмоциями и остального мира.
— И вы не придумали ничего лучшего, чем засунуть Лида в Блок и ставить на нем опыты? Не слишком гуманный метод!
— У нас не было выбора. И потом, — Эри быстро взглянула на Лида сквозь стекло и обернулась к лаборантам. – Времени на раздумья тоже не было. Итак, начнем…
Лид чувствовал.
Он словно парил в теплом пушистом облаке, которое было наполнено чем-то необъяснимым, но ясным и знакомым ему.
Внутри черепной коробки прозвучал мягкий голос:
— Симпатия.
Сразу же возникла нечеткая картинка и Лид словно бы оказался внутри нее. Мохнатое животное на четырех лапах прошло мимо, махнуло длинным хвостом и улыбнулось, вывалив влажный розовый язык. Лид не знал названия животного, как и не знал понятий, обозначаемых как «улыбка», или «симпатия», но его мозг реагировал на них подобными образами.
— Нежность.
Запах нагретой солнцем травы. И далеко детский смех, звонкий, похожий на брызжущий тонкими струйками воды фонтан. Топот маленьких ножек совсем рядом, и сразу — удаляющийся, бегущий назад в далеко. Лид внутренне запаниковал и дернулся. Что это?
— Восторг.
Ветер в лицо дунул сильным порывом, растрепал волосы, принес запах тяжелой соленой воды. Блики ослепили и заплясали искорками под смеженными веками, не вынеся яркости морских волн под полуденным солнцем.
— Гнев.
Лид дернулся сильнее, пытаясь выпутаться из неясной картинки. Ему было не больно, но ощущения словно смазывались, как мазки на картине, на которую пролили воду. Акварель эмоций растворялась, Лид заметался в своих образах. Выбраться не получалось и Лид напряг мускулы рук, казалось, еще миг и обручи на запястьях лопнут.
— Опасность второго уровня, - бесстрастно произнес детектор эмоций. – Испытуемый в эпицентре.
Эри посмотрела на ученого.