Я быстро зашел в палату и плюхнулся на свою кровать. Скрестил руки на груди, насупился, нахмурил густые брови и стал думать.
Итак, я добился своего: меня сюда отправили; врачи, находящиеся в больнице, поверили, что я ненормальный; меня отправили в психбольницу, по сплетням в интернете, в ней жестко обращаются с пациентами, по коридору ходят невменяемые здоровяки, от которых не знаешь, чего можно ожидать. В моей палате три психа, которые явно не заинтересованы в общении со мной. Они за день произносят пять предложений и постоянно вздыхают, охают и ахают. Отлично. Но что дальше? Мне показалось бессмысленным свое пребывание здесь. Можно было бы устроить экскурсию. Какого черта я решился провести тут месяц?
Перед тем как начать свое приключение, я читал на форумах, как людей накачивают лекарствами, после которых плохо соображаешь и превращаешься в послушную амебу. Если здоровяку не давать лекарства, то он наверняка начнет все вокруг крушить.
Я попытался заговорить со своими соседями…
И мне никто не ответил. Просто тишина. Ноль внимания. Меня нет в их мире. Или их не существует, и мне это снится. Я сейчас проснусь и пойду на работу.
Я повторил вопрос. И мистер Надменность все же мне ответил, что его скоро выписывают, и он пойдет домой. Потом я узнал, что он лечится уже 5 лет, и никто его выписывать не будет, и дома у него нет.
Но тогда я поверил. И понял, что если хочешь задать вопрос психбольному и получить ответ – спроси дважды. А иногда и трижды.
Я спросил 2 раза: кто тот здоровяк. Седовласая Надменность сказал, что это Макс, и он бил свою мать. Круто! Только этого не хватало.
Потом в палату вошла сестра и рассказала мне правила. Распорядок дня. В 22 отбой. В 7 подъем. Обед по расписанию. Прием лекарств. Телевизор можно включать только вечером. Не шуметь. В палатах не есть.
Я спросил ее, когда меня примерно отсюда выпишут. Она промолчала. Тогда я спросил второй раз. Она ответила: скоро.
Скорей бы настало скоро.
Вечером всех позвали на ужин. Когда я увидел то, что лежало в тарелке, меня чуть не вырвало. Эту еду мало кто ел, и все доставали то, что им приносили родственники. Но я строго запретил приходить ко мне и как-то связываться со мной. И ко мне, черт возьми, никто не придет и ничего не принесет! Я прикинул, что не смогу есть такую еду, и был уверен, что обед с завтраком явно не будут отличаться в лучшую сторону, и нужно будет что-то придумать.
Потом все разошлись по палатам и легли на кровати. Это просто была вечность и неподвижность. Бесконечность бессмысленности. Я не привык долго лежать и вышел в коридор. Но тут же зашел обратно – по коридору шел здоровяк. Я его побаивался.
Значит, буду лежать! Я лег на бок и решил поспать. Все классно, но нужно выбираться отсюда. Месяц я тут не выдержу! Я просто потеряю это время в своей жизни. Я не просто вычеркну месяц из жизни, а проведу его бездарно. И, скорее всего, стану еще тупее. Зачем мне это нужно?
Ночью я проснулся от того, что на мою кровать кто-то бесцеремонно сел. Сначала я не понял, в чем дело, но потом вскочил на ноги с бешено бьющимся сердцем. Здоровяк!
Я включил свет и готов был с ним сражаться, но это был не здоровяк. Дядя Миша. Старый и сморщенный, как завядший помидор. Он часто путает кровати и садится, и ложится на чужие, объяснил мне басистый командный голос.
Скорей бы настало скоро.
До утра я больше не смог уснуть.
Во время завтрака история повторилась, и я довольствовался чаем с хлебом и так называемым маслом. Классно, думал я. Сброшу несколько килограмм. Отличное место для диеты! Лучше не придумаешь.
Потом мне дали таблетки. Все думали, что я такой же ненормальный, как и все. Мне объяснили, как вести себя в психиатрической больнице. Когда мне объясняли, я был крайне удивлен. Мне просто сказали: молчи, соглашайся со всем, и тебя примут за больного. Вообще советовали меньше разговаривать. И не советовали бунтовать, иначе последствия могли быть весьма плачевными. И вот настал момент принятия таблеток, которого я опасался. Ибо когда я закинул их себе в рот, то уже знал, что сестра будет очень тщательно проверять, проглотил я их или нет.